Играй!

Кристофер понятия не имел, почему мистер Уилсон вообще решил взять Теодора на главную роль, но, чем бы он ни руководствовался, он допустил ошибку. И ошибка эта сидела в образе Теодора на краю сцены и явно ни о чем не переживала.

Ребята злились, но Крису, честно говоря, было все равно. Хорош он или плох, Теодор все равно выйдет на сцену, потому что больше некому, и позориться будет сам. Его это вообще не касается. Он здесь исключительно из уважения к мистеру Уилсону и преданности ребятам.

Мистер Уилсон тем временем пытался как можно мягче подвести неутешительные итоги сегодняшнего дня, хотя был уверен, что его подопечные и сами все понимают.

Теодор хорошо пел, но до демонстрации его голоса – единственной причины, на которую мистер Уилсон опирался, настаивая на том, чтобы он исполнял главную роль, – они так и не дошли. Теодор играл не плохо, он играл просто ужасно. Это и игрой можно было назвать с натяжкой. К и без того отвратительным способностям прибавлялось еще и то, что он совершенно не старался, и для остальных ребят, которые вкладывали в игру душу, это было плевком в лицо.

– Я вижу один выход из сложившейся ситуации, – стараясь поддерживать жизнерадостный тон голоса, сказал мистер Уилсон. – Кто-то из вас должен помочь Теодору с подготовкой.

Сзади раздалось фырканье, и мистер Уилсон с тяжелым сердцем ждал очередную колкость от Теодора, но тот промолчал, даже не возразил. Впрочем, чуть позже мистер Уилсон понял почему.

Ребята сохраняли тишину, устав возмущаться и спорить с учителем, поэтому мистер Уилсон взял дело в свои руки.

– Остин? Что насчет тебя? – позвал он хмурого мальчика, сидящего на первом ряду. Тот вскинул на него раздраженный взгляд.

– После того, как он целый год «случайно» проливал на меня сок в столовке? Ни за что, – сложив руки на груди, наотрез отказался он. – Пусть катится к черту.

Мистер Уилсон подавил вздох, но ничего не сказал. Вместо этого он переключился на его соседку.

– Джесс? – обратился он к девушке, с преувеличенным интересом разглядывающей свои ногти.

Она подняла глаза и откинула прядь длинных осветленных волос за спину.

– В начале старшей школы из-за него ко мне приклеилась кличка «Сперма», потому что я перекрасилась в серый, – убийственно холодным тоном проговорила она. – Как думаете, захочу я ему помогать?

Мистер Уилсон повернулся к Теодору с немым возмущением во взгляде, но тот только пожал плечами, делая вид, что речь шла не о нем, хотя ухмылка, растекшаяся по губам, красноречиво говорила об обратном.