Игра в любовь

Когда она вошла в большой зал, Айден и Хью встретили ее взглядами. Они стояли у камина и пили из полированных пивных кружек. Дикон уже успел занять место за столом.

— Я тут подумал, Энн, — начал Айден без предисловий, — полы-го стали холодными без моего ситника.

Она, не останавливаясь, прошла к своему месту за столом с противоположной стороны от Дикона.

— Вы хотите постелить новый тростник?

Муж нахмурился.

— Нет, я подумывал об индийском ковре — такой, знаете ли, с сине-золотым рисунком.

Она натянуто улыбнулась в знак одобрения.

Но изменения во внутреннем убранстве комнаты ее больше не волновали. Садясь, она заметила небольшой сверток рядом со своей тарелкой. Она осмотрелась вокруг. Ни у кого больше такого свертка не было.

— Что это? — спросила она, беря пакет в руки.

Дикон скривился, но до ответа не снизошел. Айден и Хью притворились, что впервые его видят.

Энн развернула упаковку. Внутри было двадцать серебряных шпилек для волос. И тут же в голове ее возникло несколько мыслей. Она подняла глаза и заметила, что муж пристально наблюдает за ней.

«Айдену не нравится моя прическа».

Она знала, что это он подарил ей шпильки.

— Что в свертке? — спросил Хью.

— Ничего особенного, — ответила Энн, прикрывая шпильки ладонью.

Она наконец-то села.

Что он задумал на этот раз? Пристыдить ее и заставить тем самым вернуться в Лондон? Она вызывающе откинула волосы назад и тут же пожалела, что не может спрятаться под стол.

Айден и Хью тоже уселись за стол, как только Норвал и Финелла стали вносить блюда.

Финелла не должна была подавать еду, но даже в своем состоянии Энн заметила, что девушка выделила Хью, подойдя к нему первым.

Она горько пожелала девушке счастья. С нее же любви было достаточно. Стрела Купидона больно жалила.

— Энн, вы хорошо себя чувствуете? — приглушенным голосом поинтересовался муж.

Он сидел рядом с ней, его локоть едва не соприкасался с ее рукой. Казалось, Айден был искренне озабочен ее здоровьем, в то время как на чувства ему было наплевать.

Энн так тяжело переживала его отказ, что ей было больно даже смотреть на мужа. Она опустила глаза.

— Со мной все в порядке.

— Вы так молчаливы… И так ни к чему и не притронулись.

Энн взяла вилку. На ужин подали фасоль и фаршированных куропаток. Она вяло поковырялась в тарелке, делая вид, что ест.

Она думала, что этого окажется достаточно, и он оставит ее в покое. Но не тут-то было."

"— Надеюсь, я ничем вас не обидел?

— Her, нет, все хорошо, — ответила она.