Иди ты... в жёны (СИ)

А когда хочется тебя придушить… а это почти всегда… - Любовью тебя, да ещё Александровной, называть совсем не хочется.

- Я не твоя Любовь, а папина. Сейчас тоже хочешь меня придушить?

- Ну, если тебе это нравится, грязная извращенка… - Титов похотливо поиграл бровями.

- Отвали, - устало вздохнув, я вышла из-за стола и, поправив на плечах шаль, пошла в дом. – Про кошку я не шучу, - бросила я, не оборачиваясь. – Она здесь жить не останется.

Почти весь день Титов только и делал, что играл с котёнком, приучал её к имени и даже сам сходил в магазин за мисками, кормом, лотком и наполнителем.

Кошечка проигнорировала абсолютно всё. Ела она с моей руки - куриные котлеты и гречку. Пила молоко из оставленного Титовым на столе стакана. А нагадила рядом с диваном, где временно и своевольно прописался её бестолковый хозяин.

- Там твоя Серя насерила. Иди убирай, - пришлось ради этого даже разыскать Титова. Он будто спрятался от меня под черемухой, которая широко раскинула свои листья, и втыкал в телефон, с умным видом во что-то вчитывался.

- Минутку, - бросил он небрежно в мою сторону. По движению его глаз, поняла, что он что-то там читает в своём телефоне. – Угу, - протянул он задумчиво. Что-то набрал в телефоне, кому-то позвонил, поговорил примерно минуту, раздав инструкции, похоже, по своим кафе, и только после этого соизволил подняться с земли и обратить на меня всё своё внимание. – Надеюсь, она навалила много и на твою кровать?

- Она навалила много и, к счастью, у твоего дивана, - я натянуто улыбнулась.

- Ты когда успела переодеться? – он скользнул очень даже осязаемым взглядом в вырез платья на груди и застрял в нём. – Вернёмся в город, я куплю тебе магазин с такими платьями.

- Вернёшься в город и хоть сам носи эти платья. Давай, Титов, кошачье дерьмо не ждёт - оно там впитывается в ковёр.

- Угу, - он всё ещё продолжал пялиться на моё декольте.

- Господи… - вздохнув, я пошла в дом первой. Титов пошёл следом за мной.

Убирал за кошкой долго и, похоже, мучительно. Несколько раз едва не вывернул обед из желудка, но смог удержать всё в себе. Разве что глаза слезились.

А потом провёл с Серей серьёзную беседу о том, где можно гадить, а где нельзя. Честно, я ждала, что во время объяснения он сам присядет на лоток, чтобы продемонстрировать своей подопечной, как правильно делать все эти делишки. Но обошлось. Присаживал он только кошечку и даже нашёл где-то для неё газету.