Идеальный мир для Лекаря 11 (СИ)

Всё официально и заверено печатью, заметь, — улыбнулся Михаил. — А тебе, — повернулся он к Белмору. — Грамота лучшему опекуну года. Ты тоже хорошо отличился.

Глава 6

— Вот вы же, Белоусов, такой радушный хозяин. О вашем гостеприимстве знают чуть ли не во всей Империи… — Представитель Рода Темновых, сын патриарха пристально посмотрел на графа, сидя за большим столом. Он выглядел лет на сорок, одет в черный балахон, это традиционная одежда его Рода. В целом, Темновы стараются выбирать темные тона, но это нормально для некромантов.

Впрочем, за этим столом собралось немало аристократов. Приехали представители двух Родов, также и сам Белоусов позвал своих людей и свидетелей. Все собрались той же ночью, чтобы обсудить дальнейшие действия. И пусть дуэли проходили в полном соответствии с уставом, но проигравшие Рода так просто успокаиваться не хотели. Их, можно сказать, макнули в грязь лицом, опозорили перед множеством других Родов.

— Следите за своими словами, господин Темнов, — нахмурился Белоусов. — Я всеми силами пытался предотвратить эти дуэли, но именно ваши… — он указал на Темнова и на Рубенштейна. — Именно они громче всех требовали её проведения. И кто бы подумал, что они проиграют.

— Ещё и с таким треском, — усмехнулся кто-то из аристократов. Один из свидетелей, что присутствовал при этом всём и видел дуэли в мельчайших подробностях.

"— Род Булатовых был силён, — кивнул Белоусов. Он ещё помнил времена своей молодости, когда эта фамилия была у всех на устах. — Но это было давно, — вздохнул он. — И теперь не имеет никакого значения. Хотя, если верить данным разведки, с новым главой у них всё поменялось кардинально.

— С лекарем-то? — хохотнул Рубенштейн.

— Посмотрите на моего командира гвардии, — граф указал на мужчину, что стоял все это время у него за спиной. Тот вышел вперед и оттянул ворот одежды, демонстрируя всем собравшимся синяки. Следы от пальцев Михаила остались на его коже черными пятнами, и теперь, возможно, командиру придется на некоторое время лечь в лазарет. С сильнейшей диареей, а не с синяками, разумеется.

— Так он и на вас напал! — возмутился Рубенштейн.