Идеальна для меня

Сглотнув вязкую слюну, удерживала одной рукой поднос и постаралась удержать баланс, принявшись выкладывать с подноса его содержимое. Как вдруг теплая ладонь упала мне на ягодицу.

— Жаль, что сегодня ты в белье, — прошептал Шульц мне на ухо, плотно прижимаясь пахом к бедру. — Мне понравилось.

Мое тело будто оцепенело от неожиданности, превращаясь в камень. Лишь одно чувствовала я совершенно отчетливо — как его горячая ладонь выводит аккуратные узоры на моей ягодице.

— Прошу… — в руках пошатнулся поднос, печенья выпали на деревянный стол, покрывая его крошками.

Пока я пыталась сделать хоть что-то, взять себя в руки и, наконец, вернуть способность двигаться, Шульц бросил краткий взгляд на сладости и недовольно покачал головой.

— Плохая девочка, — на мгновение его ладонь отлипла от бедра, а затем с размаху обрушилась снова с сильным звонким шлепком. Сквозь стиснутые зубы Конрад втянул кислород так жадно, будто от этого зависела его жизнь, а затем сжал ушибленное место до боли и звезд перед глазами. — Черт, Браун…

Все это заняло лишь пару секунд.

— Ауч! — отскочив в сторону, я поморщилась от кипятка, обжигающего кожу, и, сама того не ведая, повернулась к Конраду лицом.

Подхватив меня под бедра, мужчина ловко затащил меня на стол. Тот его край, где было сухо, и отсутствовала еда.

"— Хотел бы я слизать их прямо с тебя, — чеканя каждое слово, проговорил он, глядя прямо мне в глаза. Зрачки Шульца стали черными, лицо вытянулось, а дыхание ускорилось. Когда его пальцы поползли вниз, к краю брюк, я дернулась в сторону, и мужчина усилил хватку. — Вчера ты оставила меня без сладкого, Эмми. Мне это не нравится.

— Между нами не может быть никакого «сладкого»! — оперевшись мужчине в грудь, я хотела оттолкнуться и встать с места, но Конрад, воспользовавшись этим, лишь крепче пригвоздил меня к себе.

— И почему же, Эмми? — голос казался повелительно холодным, будто спрашивал он это лишь для красного словца. Будто заговаривал мне зубы. — Ты неплохо текла там, в лифте.

От шока мое тело на мгновение обмякло, и Шульц, воспользовавшись этим, широко развел мои ноги, вклиниваясь между ними и касаясь ширинкой брюк моего паха.