Идеальна для меня

— Не переживай, ты никого не увидишь. Остров большой, а местная прислуга обучена быть максимально невидимой и бесшумной. Нас никто не потревожит.

Тепло улыбнувшись мужчине, нежно провела ладонью по его трехдневной щетине, делающей его еще более мужественным и брутальным.

— Ты ведь понимаешь, — нехотя вздохнула я, — нам все равно придется об этом поговорить. Нравится тебе это или нет.

— Сейчас? — Конрад откинул очки в сторону и крепко прижал меня к себе, скользнув ладонями по платью, сминая его за собой, пока и вовсе не стянул через голову.

— Попробуй. Тогда твоя компания точно разорится, — пожала плечами я, медленно стягивая с себя гипюрный прозрачный лиф. Конрад жадно изучал каждое движение, не моргая, словно страшась упустить какую-то важную деталь. — Любимый, я все равно спрошу: что ты решил насчет Артура и Сабины?

Шульц глухо выдохнул, словно я испортила его идеальный момент, а затем скинул рубашку.

— Это нерационально и опасно, — отмахнулся он, накрывая мое тело своим. Мягкие родные губы осыпали нежными, но жадными поцелуями шею, грудь, живот… Пока не утонули в влаге между ног.

"— Но, — облизав пересохшие губы, мне с трудом удавалось поймать мысль и сформулировать ее четко. — Мы ведь уже обсуждали, что мир — опасное место. Ты не можешь скрывать их вечно. Они — твои родные дети. И, да, может, не стоит водить их на приемы и устраивать фотосессии для глянцевых журналов, но… Почему я не могу пойти с ними в парк? Почему не могу пойти к кино?..

Проведя языком между складок, Конрад коснулся клитора, а затем резко отстранился.

— Можешь. Только сперва нужно его перекрыть, а потом идите, куда хотите.

— А если вдруг у нас родятся общие дети, ты их тоже будешь прятать? — взорвалась я, хотя подобное заявление было слишком опрометчивым. Буквально ножом по сердцу. Время шло, а лечение доктора Грина не давало никаких результатов. Мы не говорили об этом, но я медленно теряла какую-либо надежду стать матерью.