Яма

Эта недлинная переписка, а вернее сказать перестучка растянулась до позднего вечера, потому что ответа на запрос о номере пришлось ждать больше трех часов. Должно быть, Шпехт наводил справки через вышестоящую инстанцию, прусское министерство внутренних дел.

– Ничего себе зона поиска, – вздохнул Эраст Петрович. – Германия, Австро-Венгрия, Швейцария. Единственное, что мы установили: мой родственник чертовски богат и умеет находить окольные тропы. Но это было известно и раньше. Ладно, послушаем, что скажет наша т-талантливая напарница.

Эмма сказала:

– Аспен помешан на роде фон Дорнов. Так?

– Да.

– Он даже не стал вас убивать, когда появилось предположение, что вы тоже из фон Дорнов. Так?

– Да."

"– После вашего визита доктор несомненно отправил своему клиенту сообщение о таком интересном родственнике. Стало быть, Аспену уже известно, что вы в Марбурге. Так?

– Скорее всего.

– Отправляйтесь завтра утром к доктору и скажите, что желаете встретиться с «Э.П.». Передайте для него послание.

– Интересная мысль, – признал господин. – Дерзкая, но интересная.

– Чем это отличается от моего предложения, которые вы отвергли, господин? – спросил я.

– Тем, что не придется «брать за шиворот» порядочного человека. Но какого рода послание, сударыня, может побудить «Э.

– Придумайте сами. Хоть на это-то вы способны? – дернула плечом Эмма. – А теперь давайте спать. Уже поздно. Похоже, день завтра будет хлопотный.

В эту минуту она была невыразимо прекрасна – как греческая богиня охотников Диана или наша Аматэрасу, повелительница мужчин.

Поэтому, когда мы с Эммой вышли в коридор, я сказал:

– Вы самая удивительная женщина из всех, кого я встречал в своей жизни. Знайте, что я полюбил вас.

– Здрасьте. Этого еще не хватало!

Она замигала рыжими ресницами.

– Да, я полюбил вас, – решительно продолжил я. Так захотело мое сердце. Человек может быть сложен в мыслях, но он должен быть прост в чувствах. И не скрывать их, если они сильные. – Я знаю, моя любовь безответна. У меня есть предположение еще более грустное – что вы вообще не умеете любить.

Мне кажется, это замечание ее задело.

– Любят те, кто не может жить без подпорки.