Япона осень (СИ)

— Кран — это весы, — не очень понятно объяснил Касаткин, а потом махнул рукой и объяснил лучше: — Вот ты видел древние аптекарские весы? Такие ещё на здании суда рисуют!

— Ну да… А! Ты хочешь поднять глыбу, накидывая противовес на другую сторону стрелы крана! — догадался я.

— Точно!.. И дерево, которое я выбрал, выдержит этот вес. Используя стрелу как рычаг, мы спокойно поднимем плиту и переставим её в нужное место! Для такой работы людей хватит, понимаешь? — Касаткин посмотрел на меня с какой-то затаённой надеждой.

И я понимал почему. Если его никто не поймёт и не поддержит, у него не хватит авторитета уговорить остальных лидеров. К тому же, единственный, кто ему мог помочь — это я. Ибо только от меня сейчас зависело, разрешат ли рабочим выйти за пределы фактории.

— Я понял, — кивнул я. — Ладно, не переживай. Придумаем что-нибудь…"

"И осторожно спросил:

— А зачем ты эти тяжёлые камни назад убираешь? Чтоб было, как было? Или…

На всякий случай, я сделал крохотный шаг назад. Мало ли, вдруг он всё-таки заразный и на людей бросается?

И только потом уточнил:

— … Или… Ну, потому что так красивее?

Касаткин на секунду выпучил на меня глаза, но тут же вернул себе умный и серьёзный вид.

— Завал свежий! — объяснил он. — Не устоялся ещё. Если там, как вы говорите, Большой Алтарь, то лучше не тревожить нынешнюю форму завала.

— А-а-а… — успокоился я, а затем вернулся к насущному вопросу: — Есть ещё варианты?

— Только один… — поморщился Касаткин.

Вернувшись к костру с другими руководителями, я молча покачал головой.

Все взгляды тут же обратились ко мне, а Кострома сочувственно протянула кружку с травяным отваром. Видимо, вид у меня был невесёлый.

— В общем, кран и впрямь нужен, — вздохнув и отпив из кружки, пояснил я.

— Настолько всё плохо? — помрачнела Кострома.

— Ну, скажем так… Есть альтернативный вариант, но он ещё хуже! — не стал я скрывать. — В общем, придётся прочесывать эту гряду. И бестий, пока Вадим с товарищами будет рубить дерево, тут быть не должно.

— А ведь ещё надо кого-то на охране фактории оставить! — напомнил Бур.

— Кострома! — я посмотрел на нашу валькирию.