Его заложница

— Такой красивый мальчик, — провожу языком по налитой головке, слизывая каплю, ощущая, как зверь дергается. — Потерпи немного, дай поиграть, — и обхватываю губами головку. — Ты говорил, — облизываю головку, поднимаю глаза, — что так у женщины больше власти.

Рывок, оттягивает меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову. Глаза у него горящие, дикие.

— У тебя больше власти, чем ты вообще можешь представить, Александра, — хрипит. Ослабляет хватку, притягивая к своему члену. Всасываю глубже, отпускаю, играя языком, проводя по всей длине, кайфуя от его хриплого стона.

— Ты перехватишь инициативу и оттрахаешь мой рот так, как хочешь, — сама срываюсь на стон.

— Да-а-а-а, — вторгается в мой рот глубже, выходит и проделывает то же самое. И еще, еще, пока не замирает очень глубоко, перекрывая мне дыхание.

И это, правда, дико возбуждает, низ живота болезненно тянет, грудь ноет, кидает в жар.

Арон останавливается, когда из моих глаз непроизвольно брызжут слезы от нехватки кислорода, рывком поднимает меня с колен, подхватывает и кидает на кровать. Сдирает с себя рубашку, джинсы вместе с боксерами и нависает надо мной, впиваясь в мои губы, жадно их всасывая.

ГЛАВА 30

Арон

Держу себя в руках. Последние дни я вменяемый. Зверь на цепи. Нет, моё нутро, конечно, требовало вернуть ему любимую женщину, но тут мы с ним на одной волне. Я адекватен. Здравый разум во мне вопит оставить девочку, ради ее блага. Пусть живет своей жизнью и не подозревает о существовании такого зверя, как я.

Но…

Но, черт побери!

Душа, тело, сердце рвутся к ней. Эгоистично требуя ещё и еще. Меня дико ломает без кошки. Как гребаного наркомана.

Невыносимо.

И я вновь еду и ворую девочку у всего мира, не соображая, что творю.

Мне ее мало.

Очень мало. Я не насытился.

И сейчас, кажется, сколько ни возьму, все равно будет недостаточно.

А она такая же дикая и сумасшедшая, как я. Нет, я искушён и избалован в плане секса. Меня трудно чем-то удивить. Я это все проходил тысячу раз.

Но кошка…

Возбуждает только взглядом зеленых глаз. Одно прикосновение острых ноготков – и меня взрывает от возбуждения.