Я твой монстр. Книга 2

Ты спрашиваешь, люблю ли я ее? Как, Кей? Как я могу любить кого-то другого, когда не справляюсь с собой, не справляюсь с тем, что меня неумолимо тянет к тебе? Когда по ночам я как в бреду шепчу твое имя, едва сдерживая крик…

Он судорожно выдохнул, отстегнулся, склонился надо мной и, прижав мою руку к своей груди, прошептал:

– Для тебя с самого начала все это было игрой, заданием, работой, а для меня… Для меня давно нет разницы, где ты и где я. Я чувствую себя частью, просто частью тебя, у которой нет даже шанса быть с тобой рядом.

А ты рискуешь собой, Кей, бездумно, без оглядки, наплевав на собственную жизнь и не отдавая себе отчета в том, что, пусть и лишенный возможности быть рядом, я схожу с ума от тревоги. Я ведь живу тобой, Кей. Я тупо живу тобой с того момента, как увидел.

Он отстегнул ремни безопасности, рывком пересадил меня к себе на колени, сжал, зарываясь лицом в мои волосы, согревая дыханием шею, и прошептал:"

"– Я никогда не верил в любовь. Я не верю в нее и сейчас. Потому что это не любовь, Кей, это что-то страшное.

Это выворачивает душу наизнанку, это разбивает реальность на острые осколки, и они впиваются в сердце, оставаясь там глухой болью неудовлетворенной потребности. Ты моя потребность, Кей. Ты моя самая важная потребность. Ты мой воздух, ты моя еда, ты мой сон… Это уже не чувства, Кей, это хуже смертельной болезни. Это мания. Это что-то неправильное, нездоровое, страшное… И я действительно монстр, Кей. Ублюдочный малодушный монстр, который вколол тебе фолиевую кислоту с витаминами вместо контрацептива.

Я замерла.

Он выдохнул совершенно без чувства вины:

– Прости.

Сжал чуть крепче и зло продолжил:

– Подлый поступок, я знаю. Я знал и тогда. Я прекрасно отдавал себе отчет в этом… но я не смог поступить иначе. Не сумел. Намеревался, планировал, просчитал все… и не смог. На что-то надеялся… На что?!

Хриплый стон и озлобленное:

– А теперь мне нужно как-то собраться с силами, не сдохнуть, увидев презрение в твоих глазах, и отпустить. Снова.

Я сидела, ощущая тепло, надежность и силу его объятий и… О каком презрении может идти речь, если я понимала его, как никто другой?! Я тоже не смогла.

Стояла на террасе под дождем, осознавала всю логичность, разумность и необходимость убийства императора и… ничего не могла сделать.

А вот сейчас смогла.

– Не отпускай меня, – тихо попросила, почти без надежды, что услышит и послушает, – все, что угодно, только не отпускай меня.

И ощутила, как он перестал дышать. Как на миг замерло его сердце.