Я – Стрела

Одного Гончая подрала, второго Башня покалечил.

— Поднимутся? — нахмурился Райден. Он сделал шаг назад от командора, подошел ближе ко мне и, уже не скрываясь, обнял за плечи.

— Оба под вопросом, — тяжело проронил Пальмэ, покачал головой и отправился обратно через кустовое заграждение.

— Так, Стелла, подожди меня минуту на дорожке, — сказал Камачо и крикнул вслед Пальмэ. — Сэр, можно на небольшой разговор?"

"За минуту они, конечно, не успели. И за две. Даже через десять я все еще топталась недалеко от них и ждала завершения разговора, все больше злясь.

Когда на меня выскочило звено старшекурсников и пролетело мимо с громким «Эта та, которая в бою от ужаса хлопнулась?»… я уже была на пределе.

— Райден, — крикнула и помахала рукой. — Я в кампус!

Он обернулся, кивнул и продолжил что-то горячо втолковывать командору. Что ж. Если моему близкому человеку понадобилось срочно поговорить с отчимом, значит, дело серьезное, мешать не буду. Стоять посреди дороги памятником тоже смысла нет. Попозже сам все расскажет.

Энергия еще бурлила в крови и требовала выхода, но после пренебрежительно брошенной фразы обо мне, услышанной от выпускников, настроение ухудшилось. Я с таким трудом поменяла отношение к себе у однокурсников и, нате пожалуйста, начинай сначала из-за приехавших старших студентов, с уже сложившимся мнением о девушках в ГАСе. Ситуация вызывала уже не обиду, а настоящую злость. И не о фанфарах речь, не об общем признании, к этому я совершенно не стремилась, нет. Хотелось банального — просто уважения.

Надо успокоиться. Держать себя в руках. Спокойно! До жилого кампуса было рукой подать, я выдохнула, пытаясь справиться с накатившей яростью. Стоп-стоп. Достаточно. Хватит думать о себе, копаться неизвестно в чем, тем более вины моей нет. Подумаю лучше о других, узнаю, как там Моника, Мартин, Аделаида, займусь делом. Я ускорила шаг и на решительной ноте влетела в холл кампуса.

Все были здесь. Эдмон уже поднял народ из подвала, и теперь помещение было заполнено смеющимися, обнимающимися, делящимися впечатлениями людьми.

На меня обернулись. Затихли. И через секунду на моей шее повисла Моника, она радостно кричала как меня любит, а то, что я осталась жива — особенно здорово. Однокурсники обступили нас, галдя, пытаясь хлопнуть меня по спине, оттащить Монику и самим пообниматься. Сильнее всех оказался Олаф, которые поднял нас обеих как пушинки и закружил в воздухе.

— Ну вы даете, — раздался незнакомый голос.