Я – Стрела

Чуть не упав на последней ступени, все же алкоголь с непривычки не прошел даром, я с удивлением уставилась на небольшую тень внизу, у основания перил. Небольшое пятно, похожее на обрывок чернильной паутины, безуспешно пыталось прилепиться к гладкому масляному краю старого дерева.

Это же Плесень, одна из простейших, безопасных тварей Хаоса, скорее всего занесенная кем-то из гостей на ботинках. Вот и первый признак пройденной инициации. Да! Да! Я стала их видеть. Я зажмурила глаза как сытая кошка и широко улыбнулась.

ГАС, я иду к тебе.

Глава 2

Альфа. Бета. Гамма — дальше некуда падать

Взгляд был тяжелым, даже сминающим, таким плотным словно стеной давили, хотелось отступить назад и съежится до незаметности, но я стояла ровно, закусив до боли щеку изнутри.

Сам претор академии, седовласый Гвидо Кантана, легенда Шестого Прорыва, изволил подойти и лично ознакомиться с кандидаткой, ухитрившейся инициироваться в последний день приема.

Линии на его брюках готовились разрезать тварей хаоса на лету, стоило им, по глупости, попасться на пути претора. На кителе не было ни единой складки, то ли пошив индивидуально-уникальный, то ли Кантану просто облили самозатвердевающейся тканью. Закрученные усы придавали образу претора некоторую утонченность, хоть как-то разбавляя гранитные формы лица.

Я услышала, как мелко постукивает ручка в руках секретаря приемной комиссии, согнувшегося от страха в три погибели над столом.

— Имя! — рявкнул претор.

От неожиданности я щелкнула каблуками сандалий и вытянулась стрелой.

— Стелла Маккой, сэр.

— Маккой. Не знаю таких.

— Вторая инициация в семье, сэр.

— Всего-то? И кто был первым?

— Моя мама. Пропала без вести во время пробоя в Юджинвилле три года назад.

Мой голос не дрогнул. Претор заметил это и впервые на его лице произошли изменения. У каменной статуи поднялась бровь.

Небольшой пробой Хаоса пришелся в нашем городке точнехонько на единственную больницу, за час до завершения дежурства мамы. Пси-активная, но не инициированная, она и помыслить не могла оказаться единственной, кто сможет противостоять боевым бестиям, учуявшим беззащитных больных, многие из которых не могли даже передвигаться. Свидетели утверждали, что Виктория Маккой после своей инициации удерживала защиту хирургического отделения больше часа. Потом ее не стало.