Я согласна

При условии, что она когда-нибудь вообще осмелеет. Мэгги опять вздохнула. Целый год существуя с мыслью о желанном мужчине, она не сделала почти ничего, чтобы улучшить самою себя.

– Не смотри так удрученно,– приветствовал ее Джеймс.– Я встретил Мауди, и понял, что еще не все потеряно.

– Как это? – Мэгги старалась скрыть спазм удовольствия, когда Джеймс обнял ее за плечи и крепко сжал в своих объятиях. Необходимо было некоторое время, чтобы освоиться с его привычкой касаться ее всякий раз, когда у него было настроение.

Возможно, со временем она привыкнет, если он не потеряет интереса к ней и не переключится на кого-нибудь еще.

Хватит! Мэгги отбросила свои пораженческие мысли. Она отлично понимала, что этот вид мышления имеет обыкновение замыкаться на самом себе, а их отношения были чреваты реальными опасностями и без того, чтобы добавлять к ним выдуманные.

– Мауди – радушная овдовевшая сестра хозяина гостиницы, и при случае она нисходит до того, чтобы приготовить обед для лыжников.

Увидев, как она медленно покрывает сахарной глазурью трехслойный торт, я понял, что она действительно может готовить.

– А кроме шоколадного торта, я надеюсь, что-нибудь еще будет?– сказала Мэгги, вспоминая свою диету. Действительно, она должна быть достаточно осторожной, наедаясь на ночь. Чтобы усадить ее за кофе, достаточно было лишь черствого бутерброда на завтрак.

Мэгги нахмурилась, когда Джеймс повел ее по короткому вестибюлю вниз.

– Я думала, что столовая в другом месте.

– Да, но мы не будем есть там ночью. Сайлс сказал, что ощущения в столовой, куда мы сейчас идем,– тропический рай.

– Это совершенно невозможно,– засмеялась Мэгги.– Я клянусь, что, когда я допила кофе, на дне моей чашки были кристаллы льда. Так где он поместит нас на это время?

– В гостиной.– Он распахнул дверь, и Мэгги раскрыла рот от удивления, когда волна горячего воздуха ударила ее.

– Бог мой, тепло! Можно сказать, даже жарко!

– М-м...

– Джеймс подтолкнул ее вперед и закрыл за ней дверь.– Эта печка топится дровами.– Он кивнул головой в сторону маленькой черной печки, стоявшей на толстой покрытой шифером плите в середине комнаты.

– Умно. И очень эффектно. К ночи я могу оттаять.

– О, мы определенно должны посмотреть, как ты растаешь.– Его глаза сверкнули, глядя на нее. Она не могла остановить безжалостный румянец, заливший ее щеки. Краснеть от смущения было, безусловно, старомодно.