Я, следователь..

Способ нападения, приметы, вид оружия — пистолет «ТТ», исключительная дерзость — все говорит за то, что здесь побывал Бандит.

Ну, а вдруг я ошибаюсь? Вдруг я помчусь по следу другого преступника, руководствуясь старыми представлениями о «своем» Бандите? Тогда я неизбежно окажусь в тупике. И нового не поймаю и старого упущу.

Нет. Мне нужны непреложные доказательства того, что я не попал на чужой след. Надо сравнить патроны, найденные в Крыму и в Риге.

Надо спешить. Бандит прикурил уже дважды. Я обязан успеть прицелиться первым…"

"ПОСТАНОВЛЕНИЕ

о назначении баллистической экспертизы гор.

Рига

Я, Следователь, рассмотрев материалы уголовного дела No 4212 по факту убийства Е. К. Корецкого и уголовного дела No 781 о разбойном нападении на инкассатора, установил:

В обоих случаях преступник применил, судя по стреляным гильзам, обнаруженным на местах преступлений, огнестрельное оружие типа пистолета «ТТ».

В связи с этим необходимо проверить, не совершены ли оба преступления при помощи одного и того же оружия.

Принимая во внимание, что по делу необходимо получить заключение специалистов, постановил:

Назначить по настоящему делу баллистическую экспертизу, на разрешение которой поставить вопрос: «Из одного и того же либо разного оружия стреляны пули и гильзы, изъятые с мест преступлений в Крым и в Риге?»

Следователь

Лист дела 70

Янис Круминь сказал:

— Не знаю, утверждать не могу, но, судя по тому, как ловко он воспользовался проходным двором, похоже, что работал местный…

Я почти не слушал его, стоя у окна, иссеченного дождевыми каплями, и все время раздумывая об убийце.

Я вспоминал распростертое на траве тело Жени Корецкого, красные глаза капитана Астафьева, окаменевшую Тамару Ратанову, маленького Балодиса с залитым кровью лицом и судорожно зажатой в руках инкассаторской сумкой. Я пытался представить себе ползущего по грязному тротуару Миронова, с пистолетом, пляшущим в левой руке, с отнявшимися уже ногами. И никак не мог увидеть его лица, и от этого не мог больше ни о чем думать. А лицо Миронова все никак не появлялось, расплывалось, крошилось, будто я лепил его из застывающего гипса. От этого было так тяжело, что я негромко застонал.

— Что с тобой? — спросил Круминь.

— Ничего. Сердце немного колет.

— Возьми таблетку валидола, помогает.

— Спасибо, не надо. Уже прошло. У тебя фотография Миронова есть?

— Есть. А зачем тебе?

— Дай-ка посмотреть…

Он протянул мне фотоснимок — курносое лопоухое лицо на потрескавшейся тусклой бумаге.