Я (не) буду твоей

— Не приехал на нашу помолвку.

Молчит. Я кожей чувствую, в каком Витя шоке.

— Значит, у тебя больше нет жениха? — спрашивает с надеждой.

Горько ухмыляюсь и качаю головой.

— Есть.

— Но если он не приехал на помолвку.

— Мы уже пять лет помолвлены. Он сын папиного партнера по бизнесу. Я должна выйти за него замуж.

— Должна? — уточняет одно конкретное слово.

— Да. Должна.

— Почему?

— Потому что так решил мой папа.

— Даша, ты себя слышишь?

Обычные люди никогда меня не поймут. Полина тоже не понимает, почему я не могу послать отца на три буквы.

А я никогда не жила жизнью обычного человека. И дело здесь не в чувстве вины или в благодарности за то, что приёмный отец не отправил меня в детский дом после гибели матери и ее любовника. А просто потому, что я знаю своего отца. Я знаю, на что способен этот человек с теми, кто ему перечит.

Я не могу, как советует Полина, уйти из дома и устроиться на работу, чтобы перестать зависеть от папы.

Правовое государство и демократия? Это не про страну, где все решают связи. А у моего отца их достаточно и в правоохранительных органах, и в прокуратуре. Так что качать права и размахивать паспортом, где написано, что мне больше 18 лет, не выйдет.

— Да, я себя слышу. Я должна выйти замуж за жениха, которого мне выбрал папа. Можешь смеяться, можешь недоумевать, можешь считать меня странной.

— А что будет, если ты скажешь в загсе «Нет»?

— Не хочу проверять.

Когда погибла мама, прислуга еще кое-что болтала помимо того, что Григорий Вершинин отдаст меня в приют. Горничные шушукались, а не была ли подстроена авария. Экспертиза выявила неисправность в автомобиле. Мол, не странно ли, что автомобиль олигарха неисправен?

Возможно, это просто сплетни прислуги. Но я не хочу проверять их на себе.

Сопротивление уместно тогда, когда в нем есть смысл.

— Я не буду смеяться, недоумевать и считать тебя странной.

— Спасибо.

Витя опускает ладонь мне на щеку и поднимает лицо на себя. Ох зря это.