Я (не) буду твоей

Марат сделает со мной все, что рассказал. И не будет спасения. Некому меня спасать.

— Ты сосала ему член, признавайся? — грубо хватает меня пальцами за лицо, давит на щеки.

Должно быть, он имеет в виду Витю. Я зажмуриваюсь от боли и безысходности.

— Сосала, — выносит вердикт, не дождавшись от меня ответа. — Грязный рот! — бьет по губам так сильно, что я затылком встречаюсь со стеной.

Из недр груди вырывается тихий стон. Почему я не умерла от этого удара? Почему я все еще дышу?

Новый лязгающий звук заставляет меня разомкнуть веки.

— Открой рот, сука, — сжимает на шее ошейник.

Не открываю, и тогда он сильнее давит на ошейник. Грубая кожа врезается в кожу, не давая дышать. Я начинаю задыхаться. Лучше умереть, чем открыть рот.

— Открывай, сказал!

Стискиваю зубы так сильно, как могу. Тогда Керимов еще раз со всей силы бьет меня по губам.

Запах мочи проникает в ноздри, заставляя снова задыхаться. Продолжая душить ошейником, Марат принимается насиловать меня в рот. Его длинный тонкий член-карандаш действительно доходит до самой глотки.

Не существует слов, чтобы описать, в каком состоянии я нахожусь. Паника, агония, страх, ужас, оторопь. Меня насилуют. И это только начало.

Но несмотря ни на что, я продолжаю искать выход. Я продолжаю судорожно соображать, как спастись.

И тогда я не придумываю ничего другого, кроме как со всей силы сомкнуть зубы и прокусить насквозь член Марата.

Глава 59. Спастись

Вместе с истошным воплем Керимова рот затапливает кровь. Ее настолько много, что я начинаю давиться. Но все еще не размыкаю зубов, стискиваю их, пока они не встречаются друг с другом.

— Сууукаааа, — верещит и сам оттягивает меня за волосы от своего члена.

Марат продолжает вопить не своим голосом, упав на колени, а я с ужасом понимаю, что во рту у меня не только кровь, а кое-что еще.

Господи, я откусила Марату член!

Керимов валяется на полу возле меня, продолжая истошно вопить. Я же в шоке гляжу то на него, то на кусок его откушенного члена. И вдруг понимаю, что это мой шанс. Другого не будет.

Судорожно расстегиваю на шее ошейник. Пальцы дрожат, путаются. Керимов все это время кричит, схватившись за пах, до меня ему нет никакого дела.