Я (не) буду твоей

Как бы Витя легко ни относился (или делал вид), а реальный тюремный срок — это сломанная жизнь.

— Я выйду замуж за Марата, — хочу произнести твёрдо, но голос все-таки предательски надламывается.

— Что?

— Я договорилась с ним. Я выйду замуж за Керимова, а взамен он заберёт свое заявление и тебя отпустят.

Витя несколько мгновений изумленно на меня глядит.

— Нет, Даша, ты не сделаешь этого.

— Сделаю.

— Даша, нет! — грозно рявкает, чем привлекает внимание тюремного надзирателя. — Я запрещаю тебе. А как же мы? Наш ребенок?

При упоминании о ребёнке тяжело сглатываю.

— Нет, Даша, — сипло произносит, догадавшись о моем намерении. — Ты не посмеешь… Это же наш малыш… Нет, Даша.

— Это единственный выход, чтобы тебя освободили. Я сделаю аборт и выйду замуж за Марата.

Витя становится еще бледнее, губы синеют, лицо приобретает отрешенный вид."

"— Ты не посмеешь. Это же наш ребенок. Как ты можешь?

— Марат не поверит, что ребёнок от него, так что у меня нет иного выхода.

— Выход есть! Я же только что предложил тебе.

— Тогда тебя посадят.

— Да наплевать! Отсижу и выйду!

— Мне не наплевать. Я не могу сломать тебе жизнь.

— Ты сломаешь мне жизнь, если сделаешь аборт и выйдешь замуж за этого урода.

Слова даются с неимоверным трудом. Того и гляди — слезы брызнут из глаз. Каждая клеточка моего тела тянется к Вите. Через все преграды между нами, через грязное окно. Как же я хочу обнять моего Смолова, прижаться к нему, прошептать что-нибудь нежное, а в ответ услышать что-нибудь пошлое.

Вот только вместо этого я должна сохранять твёрдый дух и пытаться донести до Вити свою позицию, которая не изменится.

— Я все решила. Думаю, нам лучше больше не встречаться, — голос опять надламывается. Но я уверенно продолжаю: — Ни в сизо, ни за его пределами, когда тебя освободят. Через три недели я буду чужой женой.

Смолов с такой силой сжимает телефонную трубку, что она сейчас треснет прямо у него в руке. Внешне хоть я и держусь твердо, а внутри растоптана и уничтожена.

— Если ты сделаешь это, — бормочет убитым голосом. — Если ты сделаешь аборт и выйдешь замуж за Марата, я никогда тебе это не прощу, Даша.

Последние слова — нож в сердце. Понимаю: именно так и будет. Витя никогда меня не простит.

И ведь я тоже никогда себя не прощу…

— И это к лучшему, — нахожу в себе силы сказать жестокую правду. — Значит, ты не будешь искать со мной встречи. Прощай, Витя.