Я (не) буду твоей

Ну и откровение! Это шутка или правда? Льстит, черт побери. Пускай это не нежное признание в любви, а пошлость, но заставляет чувствовать себя особенной.

— Даша… — соприкасаемся лбами. — Ты будешь моей. Ты уже моя. Ты же не думаешь, что я тебя отпущу?

Витя как будто в полубреде находится. Словно пьяный. Чтобы остановить поток новых признаний, от которых мне поистине страшно, затыкаю ему рот поцелуем. Ускоряю движения рукой, дрочу быстрее, приближая Витин оргазм. Через пару минут член буквально взрывается в моей руке.

Смолов дрожит. Я чувствую это. Его дрожь передается и мне. Пронизывает от головы до пят. Шумно дышим в унисон, тонем в новом поцелуе, растворяемся друг в друге.

Боже, как это прекрасно… Просто быть с этим мужчиной. Дарить ему удовольствие и получать такое же удовольствие от него. Целовать, обнимать… Просто знать, что он со мной, рядом. Знать, что он мой.

Мой ведь?

Он такие признания мне говорит. Пускай это не три слова «Я тебя люблю», но мне они и не нужны, чтобы понять, как Витя ко мне относится.

И я ведь тоже влюблена в него…

Глава 32. Жесткая постель

— Нет, мне тут не нравится, — категорично заявляет Римма Айдаровна. — Что это еще за обшарпанный кирпич?

— Это не обшарпанный кирпич, это стиль «лофт», — терпеливо объясняет свадебный организатор.

Нервы бедной девушки на исходе. Мои тоже. Мы второй день подряд ездим по площадкам и выбираем, где будет проходить свадьба.

— А мне нравится, — подаю голос."

"На ум сразу идет модный лофт Вити. Сердце больно щемит. В глубине души понимаю: нужно что-то со всем этим делать. Но что? Остановить свадьбу? Сказать, что я не хочу замуж?

Боже… Это неминуемая смерть.

Остается надеяться, что Марат не приедет, и свадьбы не будет. Он, кстати, до сих пор в Аргентине. Может, ему не удастся договориться с университетом о защите диплома, и его оставят на второй год? Тогда свадьба отложится до следующей осени, а там, может, ситуация как-то разрешится сама собой…

Не хочу об этом думать.

— Даша, это безвкусица! — возмущается Римма Айдаровна. — У меня в детстве в селе сарай такой же был — с обшарпанными кирпичными стенами.