Его Уязвимость

Но дает не ручку, стоящую в специальном ведерке на краю стола, а тянется к внутреннему карману пиджака и через секунду передо мной оказывается золотой стилус.

Смотрю на дорогую побрякушку с именными вензелями DK.

“Димитрий Кац” – расшифровываю для себя.

Думать, что у этого мужчины есть хоть что-то не эксклюзивное, было глупо.

Ощутив холодную тяжесть золотого метала в руке, не задумываясь, ставлю росчерк на документе.   А подняв взгляд, замечаю, что Димитрий Иванович все так же внимательно смотрит.

Бросает взгляд на мою косу, излишне длинную, потому что, когда я наклонилась за ручкой и подписывала, она упала на его стол.

Негигиенично, наверное, и я внутренне жду, что он велит мне отрезать волосы или закалывать так, чтобы подобных оплошностей не было.  Слишком уж он заостряет свое внимание, рассматривает так, что я уже представляю, как он наматывает волосы на кулак, сдирая меня с места.

Вся его напряженная поза транслирует нечто до безумия агрессивное и направленное на меня.

– Будешь работать по графику двадцать четыре на семь, – наконец, нарушает повисшую паузу.

Сглатываю. Сжимаю в руках чужую ручку, и она неприятно жжет пальцы.

– Э-это как?! Я все время должна быть рядом с вами?! – ужасаюсь сей перспективе.

Я, конечно, понимаю, что меня берут на работу мечты.

Стать личным помощником Димитрия Каца – любая из претенденток, которые были в этом кабинете, удавилась бы за такую перспективу, но я не верю в удачу…

Для меня быть рядом с боссом – испытание.

Подтверждением того, что я и близко не в раю, служит его взгляд, которым он меня окидывает, словно ледяной водой окатывает.

Смотрит на меня, как на ребенка, который, вероятно, раздражает своей наивностью.

– Это означает – все время рядом… под рукой. В любое время дня и ночи.

Приподнимает бровь надменно как-то, многозначительно, а я не могу понять, что упускаю…

– Ты ведь понимаешь меня?

– Я не понимаю ничего и дело не в знании английского…

Я слушаю глубокий насыщенный чувственными нотками голос и с каждым произнесенным словом перед глазами начинает темнеть.

– Хорошо. Объясню на пальцах.

В ужасе смотрю на мужчину. Я на гране того, чтобы хлопнуться в обморок.