Его Уязвимость

Моя Катька. Зануда с замашками училки начальных классов. И с самым большим сердцем... в руках каких-то упырей.

Выдыхаю, я сейчас не в том состоянии, чтобы бросаться врукопашную на Каца, да и Димитрий, смотрю, залатан...

Молчу и думаю. Вглядываюсь в зеленые глаза и все же чую, что не враг...

Он не отдавал ее, иначе особняк не превратился бы в военный полигон и перевязь говорит кое о чем, как, впрочем, и наглая морда Авдеева, усиленно шмякающего о клавиатуру ноута.

За этим столом нет друзей. Но враги тоже отсутствуют.

Военный нейтралитет, мать его.

– У меня к тебе вопросы, Кац.

Нарушаю, наконец, повисшее молчание.

– На все получишь ответ, как только мы ее найдем. Нельзя терять время.

Дело говорит. Откладываю мордобой на потом. Главное сейчас – систер. Моя Кнопка.

Обращаю взгляд на Андрея.

– Ноутбук дай.

Цежу зло и перевожу взгляд с одного мужика на другого, не удерживаю от природы длиннющий язык и все же интересуюсь:

– Из-за которого из вас, дебилов, Катя вляпалась?!

– Ты базар фильтруй, пацан, а то договоришься.

– Я как раз сейчас само очарование, Андрюша. Передо мной два перца, которые явно на нее имели виды. Катя пропала и мне писец как интересно, который из вас, лосей здоровых, ее так подставил?! Так что давайте дальше милуйтесь, а я поработаю!

– Все, достал!

Рявкает Авдеев, схавав мой толстый и бородатый намек на ориентацию.

Тяжелая рука Каца пригвождает мужика к стулу.

– Мы. Ищем. Ее. Все каналы подняты. Абсолютно весь город. Пока Катрин нигде не засекли.

Киваю. Принимаю ответ.

– Ноут. Мне. Дайте! Не тупите!

Повторяю, глядя в глаза Андрея. Барабанит по столу пальцами и уже в следующую секунду резко крутит ноутбук экраном ко мне.

Камеры просматривал, смотрю. Полиция, значит, в кармане. Ясен пень. Это же Авдеев...

– Елецкий, ты из себя крутого хакера не строй. Оно нам не нужно. У меня доступ ко всем камерам города открыт. Нет ее. Как сквозь землю провалилась.

Лыблюсь и шиплю сквозь сжатые зубы. Рот разбит.

– Слушай, мажорик. У меня в башке высокотехничный процессор нового поколения и мне систему срубить ментовскую, что в сортир сходить.

Губы складываются в улыбку. Опять. Это нервное. Чем больше я злюсь и переживаю, тем более агрессивно-веселым становлюсь. Что поделать. Погрешность башковитости. Не все у меня валеты в колоде.

Кац обходит стол и замирает у меня за спиной.

– Что ты делаешь, Елецкий?

О, доперло. Не даром умный, зараза.