Его Уязвимость

Запах моего мужчины острый, глубокий и он везде, голова кружится, не понимаю, как оказываюсь под горячими струями душевой, прислоняюсь к стальной груди и затихаю под мерный стук сердца…

И едва различаю хриплый шепот в самое ухо:

– Катрин. Мой маленький ураган.

Димитрий Кац

Меня растили убийцей.

Отец, один из самых влиятельных людей криминального мира, считал, что мужчина должен быть закаленным и сильным.

А слово Ивана Кровавого – закон.

Так из меня планомерно взращивали того, кем я должен был быть, и я стал тем, кем стал.

Движение рядом заставляет повернуть голову и посмотреть на хрупкую девушку, что, обняв подушку тонкой рукой, жмется к ней, словно ищет защиты.

Темно-русые волосы спутаны и прикрывают часть лица. Из-под одеяла выглядывает длинная ножка.

Странное ощущение. Один взгляд на Катрин и у меня тело горит только от воспоминаний, как брал девочку, лишая девственности.

Горячая. Не ждал от нее подобного.

Рассматриваю личико. Такое умиротворенное во сне. Малышка спит, как человек, которому нечего скрывать.

Чистая. Прямая. Честная. Где-то наивная. Но в то же время за словом в карман не лезет. Выводит меня на чувства.

Сколько ни приглядываюсь, не нахожу ни единого изъяна. Длинные реснички бросают тень на бледные щеки.

Понимаю, что крепко спит, но в грудной клетке скребется что-то непонятное, стоит только подумать, что сейчас она распахнет глаза и пульнет в меня обиженным взглядом.

Слабая.

Ухайдакал ее.

Хотя…

То, что я с ней сделал, это даже не секс в моем понимании.

Ухмыляюсь, вспоминая ощущения, которые рвали меня, пока я брал свое.

Делаю глоток из бокала и тут меня накрывает воспоминанием, как открываю дверь и мне чуть не сносит все ограничители, когда вижу свою помощницу, впервые одетую в платье-мини, которое облепило тонкую фигуру, демонстрируя все изгибы и длиннющие ноги на убойных шпильках.

Сначала не верю, что это Катрин.

Та самая малышка, которая час назад гуляла со мной по Москве, восторженно озираясь по сторонам."

"Эта бестия не похожа на ту хрупкую девушку, которую я отпустил, пожалев.

– Почему пришла в мой номер по своей инициативе? Я тебя не звал.

Твою мать. Мне крышу рвет, и я готов ее убить за то, что приперлась ко мне, когда я делал все, чтобы…

Фигуристая. Аппетитная. Меня переклинивает.

Пытаюсь сдержаться, а когда в ответ кричит, что хочет в клуб…

Значит, для дружка молокососа она готова так вырядиться?!

Выдержка. Кац. Сжимаю зубы. Прогоняю заразу.

Хлопаю дверью, отрезая ее от себя.