Его Уязвимость

Прикрываю глаза и дышу через рот, машина трогает с места и гнетущее молчание нарушает щелчок, я вздрагиваю, как от удара, а по факту Димитрий просто поднял перегородку между нами и водителем.

Наблюдаю, как стекло отрезает меня от еще одного человека, лишает опоры, и обращаю взгляд в сторону устрашающе спокойного Димитрия.

Меня ломает от него сейчас. Настолько непоколебимым может быть только убийца, умеющий отключать чувства и нажимать на курок.

– Сын мэра. Что тебя с ним связывает?

Голос Каца подобен раскату грома на, казалось бы, спокойном небе, а мне чудится, что над моей головой клубятся тучи, они заворачиваются в вихри и пропитываются гарью.

– Я не обязана отчитываться, мистер Кац.

Теряю способность здраво мыслить, не могу понять Димитрия, но, когда он поворачивает ко мне свое лицо, меня бьет наотмашь. Малахитовый взгляд становится почти черным.

Его жестокое красиво лицо кажется сейчас другим.

Такой Димитрий меня не пожалеет.

– Я жду. Ты все равно ответишь.

В меня пускают автоматную очередь, а я не могу понять, когда и чем успела так выбесить своего босса.

– Я не знаю… Я не понимаю, почему Андрей так среагировал, – мой голос глухой.

– Андрей… – повторяет спокойно, и я понимаю, что показала этим обращением, что хорошо знаю Авдеева, раз называю его по имени.

Зеленые глаза темнеют и, сделав вдох, я признаюсь в том, что было:

– Я нравлюсь ему, он звал меня на свидание.

Говорю скороговоркой.

С каждым словом магнат все ближе и на последнем признании я просто жмурюсь, не в силах больше выдерживать этот взгляд.

Хватка на скулах, и я распахиваю глаза.

Кац сейчас бледен и глаза горят на лице, наливаясь потусторонним светом, он проводит большим пальцем по моим губам, причиняет боль.

Автомобиль останавливается. Магнат резким движением распахивает дверь и выходит.

Почему мне чудится, что он был в шаге от того, чтобы меня пришибить?! Выбираюсь из автомобиля.

К брату. Мне нужна поддержка и родное плечо.

Я устала от всей неразберихи, что происходит со мной.

На мгновение Кац останавливается, а я смотрю в широкую спину, обтянутую дорогой материей. Даже сейчас сердце замирает от вида грациозного хищника, от тела атлета, закованного в броню костюма.