Я дрался с самураями

В общем, высоту мы взяли, хотя и дорогой ценой. Потом был еще тяжелый бой за внушительную сопку, густо поросшую кустарником, — там у японцев был хорошо укрепленный опорный пункт. Потом наш полк резко развернули на северо-запад — штурмовать барханы Больших Песков. Потом я уже плохо помню — этот кровавый день казался бесконечным. Враг сопротивлялся, но отступал. Наши бойцы медленно, но верно продвигались вперед и к вечеру очистили от японцев главный рубеж обороны, зацепившись за кромку Больших Песков. Здесь мы остановились.

К моему удивлению, этой ночью противник не проявлял активности и на рассвете отошел к своей основной группировке. Так что уже к полудню 21 августа мы вышли к государственной границе МНР, переходить которую было категорически запрещено. Окопались. Командир полка предупредил нас, ротных, об ожидаемом на следующий день контрнаступлении противника — японцы подтягивали из Маньчжурии свежие силы, чтобы деблокировать свою окруженную группировку ударом извне.

Однако и 22, и 23 августа на нашем участке фронта прошли, можно сказать, спокойно. Противник вел редкий ружейный огонь. Потерь у меня в роте не было. Зато за спиной непрерывно грохотала канонада — это наши войска, завершив окружение вражеской группировки на восточном берегу Халхин-Гола, начали сжимать кольцо.

На рассвете 24 августа я разглядел в бинокль, как две крупные японские автоколонны выдвигаются из глубины маньчжурской территории в нашем направлении. Как потом выяснилось, это подходила усиленная 14-я пехотная бригада, брошенная японским командованием на прорыв внешнего кольца окружения и имевшая тройное превосходство над нами в живой силе и пятикратное — в артиллерии.

Трофейные японские 6,5-мм пулеметыУтром 25 августа, после часовой артподготовки и налета бомбардировщиков, самураи пошли на штурм наших позиций — атаковали сначала двумя батальонами при поддержке спешенного кавалерийского эскадрона, затем бросили в бой даже личный состав унтер-офицерской школы, равной по численности пехотному батальону. Безрезультатно.