Я дрался с самураями

Срывает шлем — и с размаху о землю. Спрашиваю: что, и у тебя двигатель отказал? Он орет: «Да разве так воюют?! Мало того, что винт не тянет — так мы еще и сами подставляемся: японцев много, а мы подходим к ним поодиночке, как беспомощные цыплята, вот они и клюют нас по одному!»

Делать нечего — подгоняем пускач и буксируем уже третий по счету неисправный истребитель в камыши. Тем временем со стороны озера появляется очередной И-16 — у этого мотор вроде работает исправно — и аккуратно приземляется возле посадочного знака.

Только мы перевели дух — с другой стороны, и тоже на бреющем, появляется еще один наш истребитель; с ходу, не набирая высоты, идет на посадку. Глядим, и у него на хвосте японец! Но вместо того чтобы расстрелять беспомощный на земле И-16, самурай открыл огонь по нашей группе и стоявшему рядом пускачу. Не попал — только поджег двумя короткими очередями сухую прошлогоднюю траву — и, не повторяя захода, ушел на восток: должно быть, разглядел приближающийся самолет Савченко и решил не связываться.

Отогнав японцев, капитан зашел на посадку — но подожженная трава уже пылала вовсю, пожар быстро разрастался, охватывая летное поле, так что Савченко пришлось сделать еще один круг, выбирая место в стороне от огня, — и тут то ли дым попал ему в глаза, то ли в последний момент все-таки отказал мотор, но на высоте каких-то пяти метров его самолет вдруг потерял скорость, резко клюнул носом и врезался в землю, опрокинувшись вверх колесами.

Мы еще не добежали до разбившегося истребителя, когда дальше к востоку, километрах в двух от аэродрома, раздался мощный взрыв — там упал другой И-16. Горизонт быстро заволакивало дымом, но мы еще успели разглядеть, как пара японских истребителей кружится и раз за разом пикирует, видимо, к какой-то цели.

Когда мы наконец добрались до самолета Савченко, то уже ничем не могли помочь — удар о землю был так силен, что его выбросило из кабины замертво.