И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает

– Чарлз Райдер, – произнес он, – вы арестованы по обвинению в убийстве Персивала Бейтса, у меня при себе судебный ордер. Должен предупредить: все, что вы скажете, может быть записано и использовано против вас в суде.

Райдер тяжело вздохнул, вытянул ноги, сложил руки и зевнул.

– Вот как? – протянул он и допил остатки виски с содовой. Сделав последний глоток, скорчил гримасу и снова оглядел Литтлджона со смесью восхищения и торжества. – Так ваша история окончена, инспектор, потому что теперь моя очередь?

– Да.

– Не повторяйтесь, приятель. К чему эта дешевая мелодрама? Боже! А вот и настоящая полиция.

По садовой дорожке торжественно шагал полицейский констебль Уильям Артур Меллалью. Похоже, ему не терпелось поделиться чем-то важным со старшими по званию: он походил на курицу, готовую снести яйцо. Констебль постучал в дверь, и Литтлджон поднялся, чтобы открыть ему.

– Я должен кое-что рассказать вам, сэр! – выпалил он, когда инспектор показался на пороге.

И хриплым шепотом Меллалью изложил странную историю.

Глава 22. Палач

О фурии, сюда!Вы, парки, приходитеРазрезать жизни нити,Ты, злобный рок, спеши:Рази, грози, убей, добей,Кончай и сокруши![64]Когда Литтлджон вернулся после разговора с Меллалью, Райдер начал проявлять признаки нетерпения, хотя прежде невозмутимо выслушивал все обвинения в свой адрес.

– Ну, инспектор, – произнес он начальственным тоном, словно вызывал Литтлджона на беседу о приеме на работу, – я могу уделить вам всего несколько минут, а мне многое нужно сказать.

Откровенное бесстыдство Райдера так изумило Гиллибранда, что брови его взлетели вверх, но Литтлджон остался равнодушен и молча занял свое место."

"– Ваша история о расследовании, подкрепленная одними лишь домыслами и догадками, выглядит жалко, – продолжил Райдер. – Будь она опубликована как детективная повесть, ее ожидала бы незавидная участь. Например, Бейтс, по-вашему, вынуждает Уолла изменить его внешность и вылечить ему поврежденную руку.