Я буду мстить

 – Я задрожала от этого жуткого зрелища.

Трудно было поверить, что такое бывает в реальности. Властный, преуспевающий мужчина за игорным столом превратился в безвольного деда с потухшими глазами и бледным лицом. Я понимала, что здесь дело не в выигрыше или проигрыше. Дело во всепоглощающей страсти, которая разрушает человека изнутри и полностью овладевает его сознанием. Роберт взял меня за руку и вывел из зала. Я взглянула на часы.

– Тебе пора. Боюсь, твоей будущей жене приходится совсем несладко.

– А ты куда?

– Дождусь, пока этот ненормальный проиграется вконец, сяду вместе с ним в бесплатное такси и поеду в его дом.

Я вернулась в игровой зал.

Глава 17

Игорь Николаевич был по-прежнему увлечен игрой и ничего не замечал вокруг. Его глаза лихорадочно блестели, на лице отражались все перипетии игры. Я стояла как завороженная. Никогда не представляла, что бывает такое рабское подчинение пагубной страсти.

– Нам пора, Игорь Николаевич. Надо заканчивать эту игру.

Мой спутник резко повернулся, одарил меня холодным взглядом и вновь включился в игру. Он был одержим. Ударив кулаком по столу, я грубо толкнула своего спутника и злобно сказала:

– Да очнитесь же вы наконец! Уже утро! Пора домой! Если бы я знала, что вы настолько одержимы игрой, я бы никогда в жизни не поехала с вами в казино.

– Девушка, не мешайте, – сурово остановил меня охранник, стоящий рядом с крупье.

– Да пошли вы все к черту! Это мой муж, он проигрывает наши семейные деньги! – Я схватила Игоря Николаевича за руку и потащила его за собой.

Он шел нетвердой походкой, словно в бреду. Думаю, он даже не слышал моего голоса и вообще не понимал, куда я его веду. Он никак не желал возвращаться в реальность. Его рубашка была расстегнута, а галстук нелепо торчал из кармана пиджака, который он волочил за собой.

– Игорь Николаевич, да когда же наконец вы придете в себя? Вы выглядите не самым лучшим образом. Ради Бога, наденьте пиджак.

Мой спутник нехотя кивнул головой. Он напоминал совершенно пьяного человека. Он попытался надеть пиджак, но руки ему не повиновались. Стоящий у входа охранник попытался ему помочь и обращался с ним, как доктор с пациентом.