И в аду есть герои

– Я их сделал! – Он хотел крикнуть, но пересохшее горло сподобилось лишь на призрачный шепот. – Я вас сделал, суки! Я сдохну, но вы меня не получите!

Беглец слабо улыбнулся, но боль заставила его опуститься на колени. Перед глазами, которые едва-едва отливали золотом, поплыли разноцветные круги. Хомяк понял, что «стим» заканчивает свое действие.

«Сколько у меня осталось? Минута? Две?»

Он пошатнулся, оперся на руки, но не удержался и медленно завалился на бок.

«Главное, вы меня не получите…»

А перед его лицом, прямо посреди многочисленных разноцветных кругов, возникла острая морда гигантской крысы.

Некоторые исследователи до сих пор удивляются, как московским домам удается оставаться на поверхности земли. И дело тут не в зыбкости почвы или движениях коры, нет, просто безумное количество теснопереплетенных подземных коммуникаций, выкопанных усердными жителями за последние столетия, давно должно было опустить столицу на много метров ниже современного уровня. Потайные подземные ходы, созданные еще по приказу древнерусских князей, упираются в военные бункеры времен империи, канализация соседствует с метро, коридоры энергетиков, люки связистов… Даже вездесущие кроты завистливо вздыхали, глядя на масштабные работы двуногих конкурентов.

Единого плана этого гигантского лабиринта не существовало, зато ни у кого не вызывали недоверия рассказы о том, как, спустившись под землю где-нибудь в районе Сокольников, люди выбирались на поверхность на Ленинском проспекте. Правда переплеталась с вымыслами, слухи – с точными фактами, а о том, что же на самом деле творится в московских недрах, лучше всех были осведомлены осы – представители небольшой семьи, входящей в состав Великого Дома Навь.

Маленькие охотники блуждали по извилистым ходам Лабиринта в сопровождении стай дрессированных крыс и крайне редко поднимались на поверхность. Пропитанием для них являлись всевозможные отходы – в Тайном Городе были убеждены, что осы способны переваривать даже пластик, – и мелкая живность, которая обильно плодилась в подземной Москве.

– Чел? – осведомился Цирца, присаживаясь рядом с Бзиком."

"– Чел, – не стал спорить тот.

– Теплый еще. – Цирца дотронулся до окровавленной спины лежащего на земле человека, облизал палец и улыбнулся: – Хорошая добыча. Много еды.

В животе одной из крыс, рядком сидящих вдоль стены подземелья, заурчало. Их было две стаи, почти четыре десятка. Крупные, размером с собаку звери послушно замерли, преданно уставившись на хозяев.