Дерзкий

Нихера ж себе у меня там эрогенная зона, оказывается! А я и не знала…

— Маша… — он, похоже, тоже почувствовал, как меня током дернуло от невинного прикосновения, потому что глаза заволокло дымкой предвкушения, и голос стал таким… влекущим… — Маш… Поехали ко мне, а? Пожалуйста…

И вот тут распутная Маша чуть было не сказала «да», наплевав вообще на все на свете, потому что очень уж хотелось, до боли просто, а спастись, как в прошлый раз, сбежать, не получалось…

Если б была девственницей, то, наверно, было бы проще.

Но, к сожалению, что такое секс, я знаю, и что такое оргазм, тоже. И сейчас абсолютно уверена в том, что секс у меня с Хищником был бы феерический. Такой, какого не было никогда. Потому что и мое тело ни на кого так не реагировало. Никогда.

Я словно под гипнозом, когда все понимаешь, осознаешь и последствия, и причины, а тело не слушается. Тупо не слушается!

Хищник, видя мои колебания, усиливает напор."

"— Я все это время с ума сходил, — шепчет он, пробираясь мурашками прямо под кожу, прямо в нервы, — я ни о ком думать не мог, понимаешь? Охеревал… Решил, что голубой… Ты не виновата, конечно, но это же не просто так… Я тебя захотел в виде парня, прикинь, как я схожу с ума теперь? Зная, что ты — девушка, что ты меня тоже хочешь? Маша… Нахрена эти танцы? Пожалуйста… Я тебе помогу, честно.

И вот в этот-то момент Маша приходит в себя. Очень мощно и болезненно.

Игорь тоже так говорил…

«Я все решу. Я сделаю так, как будет правильно»…

Где теперь Игорь? Я даже не уверена, что его похоронили, а не сожгли, например, на свалке…

Хочу ли я такой судьбы для этого парня?

Мороз продирает настолько больно, что физически начинает ломить пальцы.

Я с силой отодвигаю стул от стола, скрипя на всю столовую ножками по кафелю.

Встаю, Вадим, видя перемены в моем лице, тоже поднимается.

— Значит, так, — сухо и спокойно говорю я, — мне сейчас не нужны проблемы, как ты понимаешь. То, что ты предлагаешь — это проблемы. Для тебя, в первую очередь. Все, что было можно сказать, ты услышал. Я очень жду и надеюсь, что ты — человек слова, и никому ничего не скажешь.

— Маш…

— Арс! Полурослик! Сеня! — перебиваю я его с нажимом, — все. Только так.