Дерзкий

Уймись, бляха муха!

— Маша… Погоди… Давай… Поговорим…

И опять ко мне! Черт! Хитрый какой!

— Нет! Не здесь! Стой, я сказала!

Опять отхожу от него. Мы движемся по кругу, как гладиаторы на арене.

— Стою.

В самом деле останавливается, поднимает показательно руки вверх, типа, все уяснил, все понял, не опасен.

Ага. Так я тебе и поверила. Глаза — то совершенно дурные. Бешеные. Безумные.

Это, наверно, сладко, когда тебя так хотят. С такой бешеной силой…

Именно это делает женщину слабой.

— Я сейчас пойду. Пожалуйста, не ходи за мной.

— Маша… Давай поговорим все же. Я не причиню вреда, честно. Никому не расскажу. Веришь мне?

— Верю.

Очень хочу, по крайней мере.

Но сейчас, после того, что случилось, соображать я не способна. И разговаривать тоже. Потом. Если появится возможность.

— Давай, ты оденешься, и мы…

— Нет. Я сейчас уйду. Одна. А потом мы поговорим.

— Когда?

— На днях. Когда… Когда я буду готова.

Не глядя, подхватываю все свои тряпки, вылетаю в раздевалку, молясь, чтоб там не было никаких припозднившихся студентов. А то им прям сюрприз-сюрприз…

Так быстро я не одевалась даже в самые критические моменты жизни.

Карго прямо на мокрое тело, наплевав на трусы, футболку, мокрую от пота — пофиг, пофиг! С утяжкой не вожусь, все равно в универе не задержусь, сверху олимпийку, капюшон, очки.

На моменте очков меня опять ловит Хищник.

Причем, ловит качественно, прижимает к себе, уже одетую, спиной.

— Маша, Маша, Маша… — шепчет он мне в шею, торопливо тиская грудь, словно убедиться хочет, что не морок, не сон никакой, что реально она у меня имеется, — стой… Ну чего ты бежишь? Если проблемы, я же помочь могу. Реально могу. Не пугайся.

— Пусти… — шепчу, понимая, что теряю силы и уверенность. Черт! Проклятый недотраханный бабский организм! — Мне надо идти. Правда.

— Провожу…

— Нет! Не надо!

— Ты ведь никуда не денешься? Обещаешь? Маша? — горячим выдохом в шею.

— Да!

Да я тебе все, что угодно пообещаю, лишь бы отпустил!

Он успевает прижаться обжигающими губами к шее, пуская крупную дрожь по всему телу, и я вырываюсь. Из последних сил буквально.