И шарик вернется…

Рыжая Алла родит ему ребенка. Она еще вполне молодая. Мать упивается своим горем. Короче, все при деле».

Лялька окончила училище и работала в городской больнице, в отделении травмы. Молодые врачи и больные с ней вовсю кокетничали и звали на свидания. А она — «морду кирпичом», как говорила старшая сестра Алевтина Кузьминична.

– Ты хоть и красотка, но это ничего не значит, — уверяла умудренная опытом Алевтина. — Одна останешься. Довыбираешься. К мужику надо с лаской, с пониманием, с жалостью. А ты — как Снежная королева.

До тебя не допрыгнешь.

В общем, жизни учила. А что она знала про Лялькину жизнь? Лялька была не из болтливых. Через полгода ушла от Гриши — решительности и характера ей было не занимать. А еще через пару месяцев подала документы в ОВИР — на отъезд.

Перемены и жизненные трудности ее не пугали — пугало стоячее болото, в котором ей предстояло жить. И еще — предопределенность. Это было куда страшнее, чем поменять местожительство, да и вообще — судьбу в целом.

Светик"

"Светик с Виталием сыграли свадьбу, дорогую и пышную, в ресторане «Прага».

Папахен расстарался, чтобы ни перед кем в грязь лицом не ударить. За столом сидели его коллеги — лысые и пузатые дядьки, с выражением огромной значимости на одутловатых лицах. Произносили тосты за молодых, за их красоту и перспективность, за такую гармоничную пару. Желали детей — и побольше. Светик криво усмехалась. Жанка напилась до чертей — наверное, от зависти. Маман вытирала носовым платком опухшие, но счастливые глаза. Гости ели, танцевали — это было немного пародийно и смешно. Перепившую Жанку откачивали в туалете, потом чья-то необъятная жена в кримплене и с башней на голове протяжно затянула: «Ой, мороз, мороз». Все нестройно подхватили. Маман тревожно следила за официантами — те уносили почти полные тарелки с несъеденными закусками — и явно страдала. Светик вышла в туалет — покурить. Оглядела себя, поправила прическу и фату, вздохнула тяжело — весь этот бред со свадьбой и папашиными друзьями ей здорово надоел. Хотелось поскорее снять колючее платье, узкие туфли и смыть толстый слой косметики.

Наконец гости стали расходиться. Маман шепнула Светику, что надо забрать со стола рыбу, икру и котлеты по-киевски.

– Отстань, — разозлилась та.

Поехали домой. Наутро Светик посмотрела на Виталика: откинув голову и широко открыв рот, рядом с ней лежал чужой человек. Она надела халат, пошла на кухню, налила себе кофе и закурила.

– Куришь? — ахнула вошедшая следом за ней мать.