И шарик вернется…

И компания дачная тоже сложилась — как без нее? Но Светика это все не привлекало, надоело за столько лет. Хотелось новых впечатлений, и она стала канючить про заграницу, Болгарию или Чехословакию. В Чехословакии тряпки лучше, но моря нет, а пить со стариками мерзкую водичку из поильника в Карловых Варах ей как-то не светило. Остановились на Болгарии. Отец достал две путевки — ей и матери. Светик зашла к нему вечером в комнату, села на край дивана, чмокнула в гладко выбритую щеку и попыталась объяснить свою проблему.

А проблема заключалась, собственно, в матери. Светик объяснила отцу, что ехать за границу с такой «облезлой курицей» ей неловко. Да что там неловко — просто стыдно. Короче говоря, мамашу надо постричь, покрасить и приодеть, чтобы она хотя бы немного соответствовала Светику. Отец вздохнул и согласился. Неохота, конечно, но дочь права. Как всегда.

Зоя

С летними каникулами у Зои было все, собственно, ясно. Полагалось — без всяких там вариантов, а уж тем более обсуждений — ехать с бабушкой в санаторий на все лето.

Бабушке были необходимы прогулки, свежий воздух и еще — диетическое питание. Санаторий был организован для старых большевиков и ветеранов партии, контингент весьма пожилой, и это мягко говоря. В общем, скука смертная. Бабушка часами сидела на скамейке и общалась с товарищами по партийной работе. Они вспоминали горячую и бурную молодость, обсуждали болячки, были недовольны питанием и обслугой — считали, что им не оказывают должного внимания, писали коллективные жалобы в ЦК партии. Им казалось, что они заслуживают большего. Не зря ведь они положили всю свою жизнь и здоровье на благо социалистической Родины. Бабушку очень уважали, считались с ее мнением. Зоя тихо сидела рядом и читала книжку. В выходные приезжали родители, гуляли с бабушкой и, выслушав ее жалобы и претензии, дружно вздыхали и кивали. Возражать не полагалось. Вечером торопились на электричку — и Зоя видела, с какой тщательно скрываемой радостью они уезжали, и завидовала им. Мать целовала ее и тихо шептала:

– Держись! — И добавляла: — Ну в целом здесь же совсем неплохо! — И гладила Зою по голове.

Отец отводил глаза.

В девять вечера бабушка выключала свет — у нее был режим, а Зоя долго не могла уснуть, вздыхала, ворочалась и думала о девчонках, которые весело проводили каникулы на шумных дачах и теплых морях. Потом ей было немного стыдно за свои мысли, и она засыпала. Наутро надо было рано вставать — в восемь утра у бабушки начиналась первая процедура.