И шарик вернется…

А в квартиру надо было войти как ни в чем не бывало — Кирюшка уже мальчик большой, все поймет. Отвылась, отревелась у соседки Ленки, умылась холодной водой и с улыбкой зашла в квартиру.

– Ну что там, мам? — спросил сын.

Она махнула рукой:

– Все нормально. Не о чем говорить.

Он кивнул и пошел к себе.

Таня выпила снотворное и сказала себе, что думать обо всем они будут завтра.

Наутро, когда поднялась с кровати, увидела черную подушку. Подошла к зеркалу, вскрикнула и зажала рот рукой. На голове осталось ровно половина волос.

– Моя Хиросима, — говорила потом Таня.

Полдня просидела на стуле — сын, слава богу, был в школе. А потом позвонила той самой гениальной тетке, которая когда-то вытянула маму с того света. Та ее внимательно выслушала и сказала:

– Господи, уроды, ей-богу! И где их учили, придурков! Успокойся! Ради бога, успокойся! Этот показатель для подростка — нормален! Если бы речь шла о взрослом человеке, то можно бы было рассуждать на эту тему. Так что живи и радуйся.

Таня положила трубку и долго сидела в оцепенении, потом позвонила Андрею.

Верка"

"Верка из больницы не выходила, Лиечку отдала Тане. Однажды решила поехать домой — нужно было хотя бы помыться и переодеться. На улице ее окликнули. Она обернулась — Крутов Станислав Сергеевич, ироничный заведующий отделением. Предложил подвезти до дома. Измученная, Верка согласилась.

– Чаем не напоите? — спросил он.

Верка кивнула — как откажешь?

Поднялись в квартиру. Верка поставила чайник, заглянула в холодильник. Там, естественно, пустота и полная стерильность.

Она сварила кофе, заварила чай, думала, как бы не уснуть на стуле. Станислав Сергеевич пил чай и, словно в первый раз, внимательно разглядывал ее.

– А вы не похожи, — сказал он, — совсем не похожи на их жен.

Верка устало усмехнулась:

– Ничего странного. Просто у меня так сложилось. Мы, знаете, со школы знакомы. Потом он сел. Я ждала. Потом вышел. — Она замолчала и через паузу продолжила: — А я снова жду. Только непонятно чего.