И небо в подарок

Именно так прошло мое утро. А как прошло твое, любовь моя?

Его голос прозвучал язвительно, и никакой радости от словосочетания «любовь моя» я не испытала. Наоборот, мне стало окончательно не по себе, а по телу пробежал табун взволнованных мурашек. Потому что вид у Нортена Бранта был не то чтобы недовольный, а...  Я бы сказала, крайне недовольный.

Настолько, что хитрая Зара тут же притворилась, что ее тут нет. Трусливо сбежала, бросив меня в гордом одиночестве в обществе архимага в скверном расположении духа.

Я уже догадывалась о возможных причинах его плохого настроения.

Подозреваю, наше свидание со Стефаном и тот глупый поцелуй в беседке стал достоянием общественности. Я не знала, видел ли это Норт собственными глазами, или же ему успели донести, но он сделал не совсем правильные выводы.

Вернее, совсем неправильные. И теперь меня ждал приступ Брантовской ревности.

- Норт... - начала я беспомощно, растерявшись из-за тьмы, промелькнувшей в его серых глазах. Да-да, он тоже Брант, зашептал мне противный внутренний голос, а они все довольно агрессивны! - Ты все не так понял.

- Разве? - удивился архимаг. - Что уж тут непонятного? Но вот что мне интересно - насколько хорошо целуется наследник улайдского престола? - заявил мне, отшвырнув орден - за храбрость и за то, что он нас всех спас! - на мой туалетный столик, словно ненужную вещь. - Так ли хорошо, что ты забыла обо всем на свете?

- Норт, я...

- Вернее, обо всех. Обо мне, если быть более точным. - Шагнул в мою сторону, на что я попятилась.

И он снова двинулся на меня. Наступал, а я отступала, пока не оказалась загнанной в угол.

- Невиноватая я, - пробормотала растерянно, - он сам... Сам пришел!

Принцу Триерса, не знакомому с советским кинематографом, мое замечание нисколько не понравилось.

- Значит, сам пришел, - подытожил он. - Но ты, радость моя, не слишком-то и сопротивлялась.

- Что?! - испугалась я. - Только не вздумай мне заявить, что опять уйдешь! Уйдешь, и снова не выслушаешь, что я собиралась тебе сказать?!

- Я уже говорил тебе, что это технически невозможно. Я не могу от тебя уйти, - пояснил он скучающим тоном. - Поэтому уйдешь ты. Причем, сегодня же, с дурацкого Отбора моего двоюродного брата. Здесь тебе делать больше нечего. Этим вечером мы с тобой уезжаем в Триерс.