Грешник

 — Время пришло? Как считаешь?

Бутч выпрямился и подошел к одной из цистерн. Самый обычный контейнер для сухой штукатурки, с маркировкой бренда. Внутри — свернувшаяся на холоде кровь, выкачанная из вен. И в кои-то веки немного мясца.

— Думаю, здесь оставили сердце, — сказал он.

— Невозможно.

Надо же. Новобранцы всегда забирали с собой сердца, помещая в сосуды. Так было раньше.

По всей видимости, Омега больше этим не балуется. С другой стороны, новообращенные жили недостаточно долго, чтобы успеть обзавестись надежным местом для хранения такого сосуда.

Лессеры могли лишиться человечности. Души. Свободы. Но не сердца, в котором больше не было пользы.

— Нет, это сердце, — сказал Бутч, подходя к следующему баку. — И здесь тоже.

— Омега растерял аккуратность. Или старость пришла.

Бутч повернулся к своему напарнику, и ему не понравилось выражение на лице брата.

— Не смотри на меня так.

— Как «так»?

— Словно у меня есть ответы. Словно я — ключ ко всему.

Повисла долгая пауза.

— Бутч, так и есть. И ты это знаешь.

Бутч подошел к Ви, становясь впритык.

— Что, если мы ошибаемся?

— Пророчество не в наших руках, это часть истории, — сказал Ви на Древнем Языке. — Как предсказано, так и будет. Ранее будущее, оно станет настоящим в нужное время. После чего конец войны с Обществом Лессенинг превратится в священное прошлое, сохраненное для расы посредством записи.

Бутч подумал о своих снах, от которых просыпался в течение дня. О которых отказывался говорить с Мариссой.

— Что, если я не верю в это?

Если я не могу в это поверить, закончил он мысленно.

— Ты считаешь, что судьба нуждается в твоей вере.

Беспокойство пробежало по венам как крысы — в коллекторе, свободно и беспрепятственно. А он, тем временем, чувствовал себя в плену.

— Что, если меня недостаточно?

— Достаточно. Должно быть.

— Я ничего не смогу без тебя.

Знакомый взгляд Ви, его бриллиантовые глаза с голубой каймой смягчились, доказывая, что даже самая жесткая материя на планете бывает уступчива.

— Я всегда с тобой. И если нужно, то сколько угодно пользуйся моей верой в тебя.

— Я на это не вызывался.

— Добровольцев не бывает, — хрипло сказал Ви. — И будь оно иначе, всем плевать.