Грешный соблазн ночи

У неё на душе впервые за последние несколько недель стало легко и хорошо, возникло непреодолимое и непоколебимое ощущение, что всё нормализуется, что все беды останутся в прошлом, и её жизнь войдет в свою колею.

Но не тут-то было.

Не успела Маша поплавать и пятнадцати минут, как почувствовала, что не одна.

На неё кто-то смотрел.

Там, за вековыми соснами кто-то был.

Расстояние между ними было достаточно большим, и Мария не могла по запаху понять, кто решил присоединиться к ночному купанию. Нет, она не испугалась, скорее сконфузилась.

В среде оборотней спокойно относились к обнаженным телам и проявлениям сексуальной агрессии, но Мария стеснялась обнажаться при посторонних. Этот аспект своей жизни она тоже относила к подозрениям на фригидность…

Но вот только была ли Мария фригидна?

Об этом сейчас размышлять было не к месту, и девушка поплыла к берегу. Она надеялась быстро добежать до того места, где сбросила одежду.

Всё оказалось намного хуже, чем предполагала Маша.

Ещё находясь по грудь в воде, она увидела, что её одежды нет.

Это разозлило её. Кто мог взять одежду? Кто решился сыграть с ней злую шутку? Ясное дело, что от подобной затеи она не придет в восторг, и надо было совсем её не знать, чтобы так глупо подшутить.

Мария принюхалась.

А ведь запах становился всё более ощутимым и…узнаваемым.

— Николай, верни одежду.

Она могла подумать на кого угодно, но не на него. Что за ребячество? Она была лучшего мнения о новом знакомом.

На поляну вальяжно шагнул большой волк. В зубах он держал платье Марии. И вид у него был агрессивным.

Это не понравилось Марии. Неужели она ошиблась, и у многих волков брачный сезон начался раньше полнолуния? Тогда она влипла, и сильно. Потому что повстречаться с возбужденным оборотнем в лесу, когда ты обнажена не лучшая перспектива.

Девушка знала, что многие мужчины в дни полнолуния переставали контролировать себя.

Николай — не исключение.

Мария это поняла по его горящим глазам.

Молодой волк не спеша подходил к пруду, и из его пасти вырывались приглушенные рычания.

— Ник, что ты делаешь? Отдай мне платье и отвернись.

У Марии ещё теплилась слабая надежда, что все обойдется.