Грешный соблазн ночи

Тогда те тоже внесли дополнительный пункт в договор: молодая волчица могла выйти замуж по истечении восемнадцати лет.

Марии было девятнадцать.

И она категорически не хотела выходить замуж."

"Ей делали предложение, и не раз. Как только Марии исполнилось пятнадцать лет, знакомые мальчики и молодые люди начали оказывать ей внимание, и девушке нравились ухаживания противоположного пола. Она с удовольствием бегала на свидания и целовалась, но чтобы выйти замуж….Маша никого из поклонников не любила, поэтому всем говорила «нет».

Правда, на той неделе в лесу она повстречала одного молодого оборотня….Но сегодня она об этом думать не хотела.

Не успела Мария принять душ и наложить макияж, как в её комнату ворвалась взволнованная Алиса Федоровна. Её лицо было красным, а шея и частично оголенная грудь пошла пятнами.

— Маша, там!…Там!…, - вскричала она и взмахнула руками.

Алиса Федоровна отличалась суетливым, зачастую паническим характером, который переходил в необоснованную злость, и Маша в глубине души удивлялась, как один из самых когда-то сильных альф мог выбрать себе в жены столь…ээээ…неподходящую ему пару.

— Что там? — спросила Мария, заранее зная ответ

— Там приехали от Даровых.

Сердце девушки на мгновение остановилось, а потом забилось с новой силой.

— И что?

— Они хотят тебя.

— В смысле, мама? — хмыкнула Мария, и демонстративно скрестила руки на груди.

Алиса Федоровна вспыхнула и попятилась к двери. Она тоже не любила беседовать с дочерью.

— Ты меня прекрасно поняла. Я жду тебя в библиотеке через полчаса. И приведи…приведи себя в соответствующий вид.

Мария фыркнула. Её так и подмывало спуститься на разговор в ночной пижаме, но в последний момент она удержалась от ребяческого поступка. В их доме было принято уважать друг друга.

Маша знала, что разговор с матушкой приведет к конфликту.

Ей стало стыдно. Она очень хотела, чтобы отец гордился ею, и тем более, она не хотела, чтобы ему пришлось отвечать за её недостойные поступки.

— Когда Даровы требуют, чтобы ты прибыла в их замок? — спросил Аркадий Игнатьевич, опускаясь в кресло. Он вытянул больную ногу, и по его лицу едва заметно скользнула гримаса боли.

Мария сглотнула подступивший к горлу ком.

— Завтра.