Грешный соблазн ночи

— А мне жаль, что я не уберег тебя, и тебе пришлось столкнуться с Алексом…

— Он умер?

— Ещё на поляне, — голос Ника изменился, глаза увлажнились, и он с такой силой сжал губы, что те посинели.

Мария невольно сделала несколько шагов к нему, но он выставил руку вперед.

— Не надо, Маша! Не стоит меня жалеть. Я сильный, справлюсь! К тому же, терпение твоего вампира на исходе, — и он кивнул в сторону Демьяна, который не выдержал и всё-таки вышел из машины. Он не подходил к ним, но дал понять, что находится на страже.

Ник понизил голос до шепота, потому что знал, что Демьян услышит его.

— Нет, Ник, всё совсем иначе…, - честно призналась Мария, и плечи Николая сникли ещё сильнее.

— Тогда я искренне желаю тебе счастья, Маша! — крикнул Николай, и перекинулся.

Не прошло и несколько секунд, как он, совершая крупные прыжки, убегал в сторону леса.

Встреча с Николаем несколько выбила Марию из колеи. Разговор вышел скомканным. Она бы предпочла поговорить с Николаем при других обстоятельствах.

— Маша?

Демьян подошёл к ней.

— Всё в порядке.

— Точно?

— Да.

Ему не понравилось, что Мария выглядела расстроенной. Что такого ей мог сказать этот оборотень?

Она молча направилась в сторону машины, и когда села, задумчиво стала смотреть в окно.

Демьян снова приглушенно выругался.

Оставшуюся дорогу до дома Марии они ехали в тишине.

Аркадия Игнатьевича они застали около дома. Мария удивилась, когда увидела его, сидящим на небольшой скамье с закрытыми глазами и вытянутыми ногами. Она даже не сразу поняла, что он отдыхает, подставив лицо солнечным лучам. Её сердце радостно сжалось. Потому что она не помнила, когда в последний раз видела отца таким расслабленным.

Услышав шум подъезжающего автомобиля, альфа подобрался и сел, выпрямив спину.

— Папа, доброе утро, — сказала Мария, выходя из машины.

— И тебе утра доброго, — он чуть заметно улыбнулся, а сам внимательно наблюдал за Даровым.

— Приветствую тебя, альфа.

Демьян использовал обращение, которое было принято до войны, когда ещё свободные оборотни образовывали стаи. Аркадию Игнатьевичу было приятно. Он поднялся, опираясь на трость.

— Думаю, нам стоит пройти в дом.

С этим спорить никто не стал.