Грех Захарова

«Все будет отлично».

Да только я сомневаюсь.

– Встаньте, – кто-то обращается ко мне, указывает выйти вперед. – Где вы были…

Прокурор начинает бесить меня. Ведет разговоры в другое русло. Спрашивает одно, но, мне кажется, он хочет узнать что-то совсем другое.

– То есть вы ничего не помните? Не помните, как оказались в машине капитана Захарова?

И снова наши взгляды с Тимуром пересекаются. Мне не хочется врать. Господи, как же мне не хочется… Но… Буду играть по твоим правилам, капитан.

– Нет. Я бежала как не в себе.

Потом… Остановилась где-то. Не помню. У меня голова кружилась…

– И вы не видели смерти своего брата? – издевательским тоном произносит мужчина лет сорока. – Вашего брата убили. А вы… Защищаете его убийцу! – последнее шипит сквозь зубы. – Какое хорошее совпадение. Брат ищет вас, а вы каким-то чудным образом теряете сознание посреди города. А потом вас капитан находит. А куда же делся народ? Неужели никого не было вокруг?

– На что вы намекаете? – вдруг во мне начинает кипеть злость. Этот мужик раздражает и бесит одновременно.

Очень много говорит…

– На то, что были там, но упорно скрываете правду!

– Какая правда? Поподробнее, пожалуйста. Вы думаете, это я убила брата? – в воздухе повисает пауза. Весело усмехаюсь тишине. Слегка наклоняясь, заглядываю в темные глаза прокурора и чуть ли не рычу от ярости: – Если бы у меня был такой шанс, я, не задумываясь, застрелила бы собственного брата. Даже не сомневайтесь. Но тогда мне было не до него…

– А я уверен, что у вас был такой шанс.

– Я тоже уверена, что у меня был такой шанс.

Но я почему-то им не воспользовалась. Вы говорите, что я защищаю убийцу своего же брата, – киваю на Захарова. – А вы почему защищаете убийцу невинных девчонок, которых лишили права жить?!

В разговор вмешивается адвокат. Он тоже задает пару вопросов, но не провоцирует. Не злит. Я ежеминутно кошусь на прокурора. Честно говоря, мне его придушить хочется. Сукин сын! Бесящий тип!

Я прошу разрешения выйти наружу, и меня отпускают. Майор командует, чтобы я вернулась в кабинет.

Я иду туда, но сидеть там долго не получается. Потому что задыхаюсь. Картина, где Захаров сидит за решеткой в наручниках, не выходит из головы.

На ватных ногах иду вперед, не оглядываясь. Хочется спокойствия. Отец жив, слава богу. Это радует. Надеюсь, Тимура тоже выпустят. Не потому, что я растаяла и простила его. А потому, что к смерти брата он не причастен.

Сижу в парке на лавочке и наблюдаю за детьми. Вопросы прокурора выжали из меня всю энергию.