Грех Захарова

Всегда такой была. А не как я… Овца полная. Как ты ему поверила, сестренка?

Бей, Маш. Бей сильнее. Подсыпай побольше соли на рану.

Он мне понравился сразу же. Не потому, что богатый. А потому, что влиятельный. А главное – сильный. Я считала, что он сможет защитить меня от Матвея. Что спрячет под своим крылом. Думала, брат не сможет избавиться от него, как в прошлом от парня Маши. Ведь он был простым парнишкой, а Захаров…

Дура ты, Мирослава. И вот он, тот самый влиятельный и сильный… Видишь, как поступил? Заставил голову в пасть зверю сунуть.

– Маш, я не святая. Тоже могу ошибиться, – выходит слишком резко. Кладу вилку на стол, которой ковырялась в полупустой тарелке, беру сестру за руку. – Прости, я…

– Я бы с ума сошла, наверное, – признается она, покачивая головой. – Ты очень сильная. Когда любимый человек оказывается совсем не таким, каким ты ожидала… – глубоко вздыхает. – Это очень больно.

– Нет, Маш.

Дверь квартиры захлопывается. Маша вздрагивает, обходит и встает передо мной.

– Черт! Черт! – часто дыша, обнимает меня. – Мира… Мир…

– Все отлично будет, – уверяю сестру. – Будто это происходит впервые, Маш. Ведешь себя именно так. Успокойся.

Огромная фигура брата заслоняет собой проход. Светлые волосы промокли, стали чуть темнее. Он настолько злой, что по скулам ходят желваки. Губы поджаты в тонкую полоску.

– Ты же знала, что тебя ждет, вернись ты в этот дом. Да, Мирослава?

– Естественно, – говорю твердо, гордо вздергивая подбородок. – А еще я знала, что информация, которую я принесла, тебя о-о-очень обрадует.

Гори в аду, Захаров. Не только ты умеешь бить и разбивать.

ГЛАВА 16

Брат наклоняет голову набок и скользит по мне равнодушным взглядом. Смотрит так, будто я ему не родная сестра, а какое-то ничтожество. Кусок дерьма. Прищуривается, затем вопросительно выгибает бровь.

Всего пара широких шагов – и он оказывается напротив. Сестра пытается преградить ему путь, но брат отодвигает ее в сторону, хватает меня за горло. Сжимает настолько резко и сильно, что в глазах темнеет. Я не издаю ни звука.

Нет, Захаров. Ты не услышишь ничего. Тем более как мне больно.