Грех Захарова

Вибрирует телефон, и почему-то первое, что приходит в голову – звонит Тимур. Я опять опоздала, наверное. Но снова на экране номер брата, в этот раз сообщение:"

"«Я знаю о нем все, сестренка. Сегодня был на двух совещаниях. Сейчас сидит в ресторане, жрет. Решать тебе. Ты же знаешь, я всегда держу свое слово».

А внизу фотография Тимура у машины. В черных брюках и голубой рубашке.

– Боже, – шепчу дрогнувшим голосом. – Пожалуйста, дай мне знак. Я не знаю, как поступить.

На ватных ногах захожу в ресторан, заставляю себя подняться на верхний этаж.

Ледяными пальцами дотрагиваюсь до ручки двери и тяну ее вниз. Если пару минут назад я думала, что фотография, отправленная братом, старая, то сейчас убеждаюсь, что это не так. Одежда одинаковая. Значит, Матвей не врал.

Как мне объяснить этому мужчине, что нам нужно расстаться? Как вытащить его из своего сердца?

А ведь я его безумно люблю…

– Ты почему такая бледная? – первым делом спрашивает Тимур. – Иди ко мне.

Ноги будто приросли к полу – я не могу сделать ни шагу.

Смотрю на этого мужчину с голубыми глазами и понимаю, что не смогу без него жить, если сейчас расстанусь. Если не услышу его временами грубый, но больше требовательный голос.

– Мира?! Ко мне иди, говорю, – он прищуривается, хмурится, не дожидается, сам поднимается с места и приближается вплотную. – С тобой все хорошо?

– Да. Прости, я странно себя чувствую, – обнимаю его, вдыхаю исходящий от него аромат глубоко в легкие. Возможно, это последняя наша встреча. И все, что сейчас произойдет между нами, в последний раз.

– Сядь, – тянет за собой. – Расскажи, что случилось.

Касается костяшками пальцев моего лба, а потом губами, царапая щетиной кожу. От этого жеста тепло по телу растекается. Мне еще труднее становится объяснить ему сложившуюся ситуацию. А если Матвей действительно с ним что-нибудь сделает? Нет, лучше расстаться и не видеть его, чем… Чем знать, что его больше нет в жизни. Что он умер из-за меня.

– Ты его знаешь? – я нахожу в телефоне фотографию брата, поворачиваю экран и показываю Тимуру.

Он задумывается. В его глазах пробегает что-то непонятное и… Необъяснимое.

– Знакомая мордашка, – усмехается. – Но не припомню…

Глубоко выдохнув, я прижимаюсь к Тимуру всем телом. Положив голову ему на грудь, слышу стук его сердца. Я не знаю, что чувствует он, но мне рядом с ним очень хорошо. Будто я в безопасности…

Он Матвея не знает. А вот брат…

– Тимур, я поняла одну вещь, – слегка отстраняюсь, заглядываю в небесные глаза.