Грех Захарова

Мои девочки уже встретили гостей и пригласили их в беседку. А следом за ними и Эмиль со своей женой и дочерью приезжает.

Мелина общается с дочкой Бестужева, в то время как Алина с Сашей – сыном Рамиля и Леры – снова исчезают из поля зрения. Наверняка мальчик играет на гитаре, а моя доченька следит за его движениями как зачарованная. Они не появляются, даже когда еда готова и Тимур зовет их во весь голос. Не отзываются ребята!

– Я начинаю волноваться, – говорю и сразу же ловлю на себе насмешливый взгляд Рамиля.

– Не стоит, Мирослава.

Могу поклясться, что они даже через пятнадцать лет будут именно так себя вести. Постоянно пропадать…

– Размечтался, – отрезает Тимур ледяным тоном. – Пусть Саша только посмеет…

Эмиль громко смеется. Пусть он всегда шутит, но раньше, когда речь шла о детях, он становился мрачным и замкнутым. Но именно сейчас у него глаза от счастья горят. Ведь есть для этого причина… Но о ней вы узнаете не от меня.

Муж оглядывается. Встает и идет к дому, чтобы найти ребят. Я же улыбаюсь.

Даже не представляю, каким он будет через лет пятнадцать. Тимур безумно ревнивый. Если хоть кто-то посмеет тронуть девочек или поступит с ними плохо, обидит, он просто шею тому человеку свернет.

Алина бежит навстречу отцу, а Саша следом за ней. Довольный такой, улыбается. Вырос мальчишка. Второй класс окончил. Красивый, темненький. И талантливый. Рамиль с Эмилем опять смеются, когда Тимур что-то говорит Саше, тот пожимает плечами.

– Я тебе напомню, Рамиль, когда за твоей принцессой какой-то пацан будет бегать, – рявкает Тимур.

Мы с девчонками переглядываемся. Никак не можем сдержать улыбку. Лерка гладит по голове трехлетнюю дочь, прижимает ее к себе и целует в темную макушку. Будто задумывается над словами Тимура.

– Перестаньте ругаться. Они дети, – пытаюсь успокоить мужчин.

Садимся за стол всей компанией. Ужин проходит весело, но я никак не могу отвести взгляда от мужа. Я уже два года как безумно хочу родить сына. Потому что несколько раз была свидетелем того, как Тимур смотрит на сыновей майора Тимофея.

Да, знала, что он хочет малычика. Но каждый раз, когда я открывала тему третьего ребенка, Тимур хитро ускользал и говорил, что еще не хочет.

– Чего грустишь? – спрашивает он, присаживаясь рядом. Обнимает меня за плечи, прижимает к себе. – Что-то не так?

Сын Рамиля отказался играть на гитаре для нас, ссылаясь на то, что устал и что хочет отдохнуть. Ушел в дом. Детишки давно спят, мы же, взрослые, болтаем о чем попало до полуночи.