Грех Захарова

– Эмиль, скажи как есть, – прошу.

Он игнорирует мои вопросы, лишь плотнее сжимает челюсти.

Меня начинает трясти, когда огромный танк Эмиля останавливается у больницы. Втягиваю воздух в легкие глубже, стараюсь взять себя в руки. Мужчина открывает дверь с моей стороны. Я смотрю перед собой мертвым взглядом, не в силах смириться с реальностью. Он ранен? Почему Бес молчит, если это не так? Ведь может же успокоить и сказать, что с Тимуром все хорошо. Разве нет?

– Мира, – выдохнув, он берет меня за руку, тянет к себе, помогает покинуть ледяной салон автомобиля.

Или это я онемела от шока и поэтому мне так холодно? По позвоночнику течет холодный пот. – Пойдем. Он просто ранен. Узнаем, пришел ли в себя. Операцию пару часов назад начали.

Я кривлюсь, потому что внизу живота что-то неприятно колет. Впервые за все время беременности. Еще пару минут назад я хотела, чтобы Эмиль сказал честно, что случилось с Захаровым, но от его признания мне не стало легче. Наоборот.

– Мир, давай только без истерики. Ты бледной стала, а я совсем не умею за девушками ухаживать и успокаивать.

Никогда не умел. Боюсь за тебя, плюс ты беременна. С ним все нормально будет. Он и в армии много пуль словил. И еще недавно. Крепкий он орешек. Ничего с ним не произойдет. Мерзавец свадьбу сыграть обещал в течение пары месяцев. Слов на ветер Захаров не бросает, ты же прекрасно это знаешь. Выходи давай. Зайдем в палату, и он сразу очухается как ни в чем не бывало. Достаточно твоего одного слова. Ведь он в последнее время тобой дышит.

Я даже не знаю, что и думать.

Верить ли словам Эмиля? Но он сам в таком подавленным состоянии, что даже слепому понятно: все очень даже хреново. Не нужно верить ему.

Мужчина обнимает меня, прижимает к себе, как младшую сестру, и что-то шепчет на ухо. Обещает, что все будет круто.

Оказавшись на верхнем этаже, я отказываюсь осознавать происходящее. С самого утра меня изнутри жрали плохие предчувствия. Я ведь чувствовала, что произойдет что-то неладное, и оно произошло. Знала бы я… Не ожидала такого поворота.

Если бы знала, что он окажется в больнице из-за меня, я, наверное, отдалась бы ему в том же доме. Он меня унизил, не отрицаю. Мои чувства всегда были для него пустым местом. Но Захаров отчетливо дал понять, что свою ошибку он уже осознал и старается все исправить. Но я упорно отказывалась верить ему.

Та пуля должна была убить меня. Точно так же, как та, которая вылетела из оружия брата. Мой родной хотел прикончить свою же сестру. Чего уж ожидать от чужих.