Грани чести

Пока что я точно на такое не решусь. Лучше стоит вернуться к вопросу жертвы местным богам. Той же Живе. Попытка не пытка. И после неё я хотя бы в живых останусь со стопроцентной гарантией, а не как повезет.

И главный вопрос сейчас в том, где именно принести жертву – в храме, или же стоит искать старое капище? Второе было бы более приемлемо. Но в крайнем случае можно попробовать оба варианта. А если, вдруг, не получится, то попробовать достучаться до богини каким-нибудь другим способом. Например, найти главного жреца, из местных, и уговорить его принести жертву.

Сам не знаю зачем, но я записал все эти мысли в тетрадь. Подробно и по пунктам. Должно быть очередная привычка Маркуса. Сам я, раньше, таким образом информацию не систематизировал. Наверное потому, что на память никогда не жаловался.

Записал, закрыл тетрадь, и собрался уже было идти на задний двор, чтобы немного потренироваться, но не успел. Снизу, от входной двери, раздался громкий стук.

– А я вам говорю, что это дом Маркуса Дёмина! – с чувством произнесла Эльза. Причем намного громче, чем требовалось. – И он в данный момент занят!

– Ты что, совсем тупая?! – так же, на повышенных тонах, отвечала её собеседница. – Я Василиса Дёмина! Дё-ми-на! Понимаешь? И если этот дом, как ты говоришь, Маркуса, то он и мой дом тоже!

– Я не получала на этот счёт никаких указаний! – уперлась немка.

– Да я сама тебе сейчас эти указания дам! Ты вообще овца что ли?

– Васька?! – удивленно спросил я, подойдя к входной двери и увидев нежданную гостью. – А ты что тут делаешь?

– Какая я тебе Васька, придурок?! Кошку так свою называть будешь, понял?!

– Маркушко! – услышал я ещё один голос, и в следующее мгновение в сторону была отодвинуты и Василиса и Эльза, а ко мне подбежала тётя Ирина и очень крепко обняла.

– Почему не кормят? – без прежнего задора, осторожно возмутилась немка. – Я вот как раз ужин готовлю.

– Я сама приготовлю, – отмахнулась от нее Ирина. – А ты иди, помоги Кондратию вещи занести, да покажи куда лошадей и коляску поставить.

– Какие вещи? – просипел я, все ещё стиснутый в объятьях ключницы.