Графиня поневоле (СИ)

Леди нашлась в комнате его будущей воспитанницы, где она самым бессовестным образом спала вместе с Мирандой, наплевав на все его просьбы. Не отказав себе в удовольствии еще разок полюбоваться стройными ножками, обтянутыми непозволительно узкими бриджами, он тихонько хмыкнул, осторожно склонился над кроватью и, половчей примерившись, подхватил на руки спящую красавицу.

— Что?..

— Тссс, разбудите Миранду, — шепнул он, наклоняясь и с удовольствием вдыхая запах ее волос.

— Куда вы меня тащите? Пустите немедленно! — тихо возмущалась маркиза.

 — Вы с ума сошли?

— Будете вырываться, поцелую, — честно предупредил Грег, который уже успел выйти из спальни и сейчас пытался захлопнуть ногой дверь, удержать извивающуюся девушку и сделать страшные глаза ошарашенной экономке, чтобы она поскорей проваливала куда подальше и не отсвечивала.

— Это вы меня так пугаете? Неужели настолько плохо целуетесь? — только услышав сдавленное рычание, Иришка поняла, что она сейчас сказала, и какая последует реакция на ее слова.

 — Нет! Нет! Не надо! Это был риторический вопрос!

Вот только он уже не слушал. Смахнув с удачно расположенного поблизости комодика какие-то вазы, Грег усадил на него леди и не обращая никакого внимания на град ударов, положил одну руку ей талию, крепко прижимая к себе, а другую на затылок строптивицы, и не давая никакой возможности отстраниться приник к приоткрытым губам, сразу же проникая языком в жаркую сладкую глубину ее рта, и кажется даже пристанывая от наслаждения. Он не сразу заметил, что ее маленькие кулачки перестали молотить по его плечам, и разжались бессильно.

И как-то вдруг оказалось, что Аола обнимает его за шею, прижавшись тесно-тесно, и отвечает на поцелуй, и тоже стонет.

Глава семнадцатая, в которой героиня получает боевое ранение

Боги, как же давно она не целовалась, больше полутора лет, а ведь хотелось, очень хотелось, и не только целоваться, между прочим. И вот сейчас, проклиная себя за легкомысленность, наплевав на возможные обвинения в легкодоступности, Иришка не имела сил прервать поцелуй.

Не подчиняясь напору мужчины, она сама целовала его со всей страстью, изголодавшейся по такой необходимой ласке женщины. Возбуждение накатывало темными волнами, собираясь горячей тяжестью внизу живота, голова кружилась, как у неопытного курильщика. Не сиди она сейчас на этом благословенном всеми богами комоде, не удержалась бы на ногах.

Громкий металлический звон отрезвил, сообщая, что они не одни.