Графиня поневоле (СИ)

Узкое оконце, забранное частым витражом, пропускало потоки света, укладывая его желтыми и красными пятнами на полу.

— Необычный интерьерчик, однако — шепнула удивленно, глядя во все глаза на большой золоченый напольный подсвечник, и вздрогнула от звука скрипнувшей двери.

Глядя на вошедшую, Ире подумалось, что эту усталую, пожилую женщину в длинном белом одеянии назвать старушкой или хуже того бабушкой никому бы и в голову не пришло.

— Ну вот, наконец-то вы пришли в себя. Как самочувствие? — теплая сухая ладонь коснулась лба девушки.

— С-спасибо. Где я?

— В Леории, в лучшем пансионе для девушек сирот благородного происхождения, — Ее губ коснулся кубок с каким-то питьем. Иришка автоматически глотнула какую-то вязкую гадость и закашлявшись уставилась на говорившую. — К сожалению это не шутка, — как ни в чем не бывало проговорила дама и начала долгий рассказ о лихорадке, обряде и расплате за него.

Прислушиваясь к спокойному голосу, девушка внимательно осматривала комнатушку в поисках каких-нибудь скрытых камер и даже пару раз ущипнула себя в надежде проснуться.

— Так что теперь вы графиня Аола Александра ри Моро! — торжественный голос вернул ее в реальность. — А чтобы у вас не возникало и тени сомнения, вот полюбуйтесь! — И Ирине под нос сунули небольшое круглое зеркальце на длинной ручке, из темной глубины которого на нее глянула юная красавица с удивленными серо-зелеными глазищами, маленьким прямым носиком, приоткрытыми пухлыми губками и копной каштановых волос, вьющихся крупными кольцами.

Глава третья немного нудноватая, в которой героиня размышляет

— Птичка, — тихий стон, и горячие губы коснулись мочки уха, слегка прикусив, сильные руки прижали к твердому мужскому телу, явное свидетельство возбуждения которого как-то очень уж уместно расположилось между половинками ее попки.

— Ммммм, сладкая, — и уже другие ладони накрыли грудь, лаская возбужденные вершинки, вкус которых так понравился говорившему. Она выгнулась, подаваясь навстречу желанной ласке…

Бооооомммммм… Низкий звук колокола поплыл над крышами старого замка, проник в каждый его уголок, прогоняя утренние грезы. Пансион Тишайшей Бригитты просыпался.