Графиня поневоле (СИ)

 — Красота!

Глядя на окутанную утренним туманом реку, Иришка вспоминала вчерашний вечер. Мужчины были такими заботливыми и деловитыми. Они с удивительной серьезностью подошли к процессу изгнания из тела жены всех хворей. В ход пошло все, начиная с каких-то настоек с растирками и кончая магией. Под конец, завернув Иришку в одеяло, они обняли ее, отгораживая от всего мира.

— Береги себя, птичка маленькая, — шепнул Грег. — Мы так тебя любим.

— Да, — соглашался с ним Кас, — без тебя мы пропадем. — Спи, сокровище.

И она уснула. И всю ночь видела во сне своих девочек. А потом она проснулась здоровой.

— Наверное это неправильно, и говорить с богами нужно иначе, но я всем сердцем благодарна тебе за все, Матерь Всеблагая! За это утро, за реку, за рассвет, за людей, ставших родными, за мужчин, которых я так сильно люблю и за малышек, которых ношу под сердцем! Спасибо! — шепнула Аола Александра рю Моро, графиня рю Морено, маркиза ри Кавиньи, встречая новый день своей жизни.

Эпилог. О братьях наших меньших

— Пушок.

Нежное мурлыканье Груэллы вплелось в сладостное сновидение, рождая мгновенный отклик в молодом, полном сил организме.

— Да? — он лениво потянулся, не открывая глаз.

— Зная о вашей симпатии ко мне, — шепнула кошечка, — могу ли я обратиться к вам с просьбой?

— Я весь во внимании, — перекатился на спину галантный кавалер, потягиваясь.

— Похлопочите за меня перед Повелителем, мой рыцарь, — не сразу нашлась Морковка зачарованная открывшимися горизонтами, которые манили и звали поддаться своей внутренней природе.

— Что?! — прекратив зевать, перекатился на живот Пушок.

— Я отплачу, — пустилась во все тяжкие Груэлла, кокетливо щуря глаза.

— Нет уж, — поджал под себя хвост и отвернулся до глубины души оскорбленный кот.

— Умоляю! — взмолилась она. — Повелитель, я не могу оставить его…

— Вот ты где, Морковка! — звонкий голосок некромашки прервал тягостный для Пушка разговор. — Тебя ждет мэтр, — она подхватила зашипевшую кошку под пузо.

— Что? Какую? — перестала от удивления сопротивляться магианна.

— Не забуду мать родную, — обрадовал опешившую от обилия информации Морковку простодушный ребенок, открывая дверь лаборатории.

* * *— Не грусти, мой хороший, — Иришка устроила фамильяра на своем животе.

— Ты не понимаешь, — пожаловался он с горечью. — Отказавшись от Груэллы, я обрек себя на одиночество.