Графиня поневоле (СИ)

Пожалуйста, — и чувствуя, что она колеблется, с удвоенной силой принялся уговаривать. — Доверься мне. Разве я когда-нибудь разочаровывал тебя?

— Но почему здесь? — Иришка проклинала себя за уступчивость. Ну что стоило наорать и вырваться. Почему она уже готова согласиться? — Нас могут увидеть!

— Мы одни. Скажи мне да, птичка!

— Грег…

— Тебе понравится, обещаю, — хриплый голос искушал.

— Я…

— Просто позволь мне, прошу.

Не в силах противиться, она молча обняла своего мужчину, подставляя губы жадным поцелуям, позволила стянуть с себя платье и теперь следила за брюнетом, стаскивающим свою хламиду.

К хмельному возбуждению, нетерпеливому предвкушению и законному опасению за родную попу примешивалось любопытство. Ужасно хотелось посмотреть на бельишко мужа. А ну как на нем какие-нибудь особые ритуальные трусселя с готичными черепушками. Впрочем, их отсутствие нисколько не расстроило.

Как всегда, вид обнаженного супруга лишил ее возможности связно мыслить. Иришка просто наблюдала за своим некромантом, который развернул бурную деятельность.

Собранный и деловитый, Грегори набросил свое одеяние на алтарный камень, заставив жену пересесть на подстеленную ткань, прямо из воздуха достал граненый флакон темного стекла, открыл притертую пробку и капнул на руку, растер между пальцев, принюхался, кивнул довольно.

«Похоже это смазка», — под ложечкой неприятно засосало. «А не рвануть ли мне куда-нибудь подальше от этого маньяка?» Уловив перемену настроения жены, Грег быстро поставил фиал на камень и вновь стал покрывать поцелуями ее лицо, перемежая ласки с признаньями в любви, словами о том, как он счастлив и обещаниями, что он не разочарует свою драгоценную девочку.

— Просто расслабься, позволь мне… — он попытался поставить Иришку на четвереньки.

— Нет! Только лицом к лицу! — напуганная перспективой постоянно иметь перед глазами кровавый фонтан, она отчаянно забарахталась.

— Чшшшшш! Ну что ты? Успокойся, милая, — он выглядел страшно довольным, словно радовался перспективе уговаривать Аолу.

Снова и снова целовал, шептал какие-то глупости, заставляя отступить все страхи.

— Красавица моя, — руки некроманта, лаская накрыли ее грудь, губами он пил стоны Иришки. Грег никуда не торопился, казалось все время вселенной принадлежит ему.

— Любимая моя, красавица, птичка ненаглядная, сокровище, радость нежданная, — каждое слово сопровождалось поцелуями, которые спускались все ниже и ниже.