Графиня поневоле (СИ)

— Птичка! Не мучь!

Послушная его желанию она тут же обхватила главное достоинство мужа обеими руками, лаская, приоткрыла рот, склонилась…

— Глядя на то, как розовые губки жены плотно обхватывают его член, — Грег понял, что долго не продержится, а потому не слушая возмущенного писка Аолы развернул ее так, чтобы иметь возможность ласкать нежное, сладкое, истекающее словно спелый плод лоно.

* * *"

"Кое-как утолив голод ри Кавиньи удалился в спальню. Настроение было отвратительное. Справедливо рассудив, что день был слишком долгим, Кастерс улегся в постель, погасил ночник и постарался уснуть.

Однако сон не шел к маркизу. Покрутившись с боку на бок, Кас сдался, зажег ночник и решил почитать. На прикроватной тумбочке лежали какие-то бумаги.

— Так и что тут у нас? — в его руках были расчеты защитного купола, укрывающего Морено касл. Рыжий смотрел на перекрестья линий силы, а думал о том, что там, за мерцающей словно мыльный пузырь и несокрушимой, как цитадели древности, защитой, сейчас находится его Аола.

Интересно, что она сейчас делает. Укладывает Миранду? Беседует с некромантом, сидя у него на коленях? А может быть стонет в его объятиях?

— Да что ж такое-то? — сердито отбросил бумаги, встал, схватился за косу. — Завтра мне нужна свежая голова, — сам себя уговаривал Кас. — Тео наверняка что-нибудь уже накопал. В конце концов, не могу же я вернуться в Морено касл с пустыми руками. Нужно разобраться в том, что происходит и обезопасить жену, — он чуть не взвыл от досады.

О чем не думай, все мысли о ней.

Заставил себя успокоиться, постоял глубоко и размеренно дыша, посчитал про себя до десяти, а потом сдался… Открыл дверь в покои Аолы, устроился на ее кровати под пологом, затканным розами, и, наконец, уснул.

* * *Сбивая в кровь кулаки, он изо всех сил бился о невидимую преграду и звал ее, Аолу, маленькую хрупкую и нежную, свою красавицу с кожей, напоминающей живой теплый мрамор, с волосами, подобно шелковому водопаду спускающимися до самой талии, с глазами, затуманенными от страсти, вспыхивающими драгоценными оливинами.

А она ходила там за стеклом одна, поникшая, печальная, потерянная и не замечала клубящейся за спиной хищной тьмы, протягивающей к ней свои щупальца.

— Аола! Нет! — рыжий проснулся от собственного крика и долго не мог понять, где находится. Не дожидаясь пока успокоится бешеный стук сердца, Кас, как был босой пошел в ванную.