Граф Аверин

И тут же, обернувшись, замахал рукой коллегам.

– Он дрался с демоном, – сказал Виктор, отойдя в сторону и пропуская врачей.

Тем временем Кузьма наклонился к доктору и начал ему что-то быстро говорить. Тот кивал. Подкатили носилки, Гермеса погрузили на них и вкатили в машину. Парнишка запрыгнул следом.

Одновременно к дому подъехал автомобиль с гербом Управления. Оттуда вышли Владимир и его колдун, Мончинский.

Виктор сжал кулаки и подошел к ним.

– Почему вы не отправили вперед дива?! – Он схватил колдуна за плечо и тряхнул.

И тут же его запястье сжала рука.

– Мы действовали по инструкции. Сила этого демона намного превышает мою. Поэтому я обязан преследовать его и вступать в сражение только совместно с колдуном.

Владимир убрал руку Виктора с плеча Мончинского. Но ни на своего хозяина, ни на Виктора он не смотрел. Он просто пожирал глазами отъезжающую «Скорую помощь». Ноздри его шевелились.

«Проклятое животное. Кровь Гермеса чует. Правильно он сказал: нельзя их очеловечивать». Виктор зло посмотрел на колдуна и его дива.

– Там люди в доме, заложники, – проговорил он и направился к воротам, – приступайте к своим обязанностям."

"Владимир прошел вдоль стены дома, переместился к телефонной будке и что-то подобрал с земли. Вернулся к луже крови и принялся ее обнюхивать. Потом погрузил пальцы в кровь и тщательно их облизал. Виктора едва не стошнило. Внезапно див исчез. Откуда-то из-за угла раздался крик. Кричала женщина.

Виктор бросился туда. И увидел Владимира, сжавшего рукой плечо невысокой рыжей девушки.

– Пыталась сбежать, – пояснил див.

– Проклятые фараоны! – заорала девушка. – Ненавижу! Отпусти меня, чертов раб! – Она посмотрела на Виктора полными ненависти глазами и плюнула в его сторону. – Вы все равно все сдохнете, проклятые колдуны! Все сдохнете!

К дому начали подъезжать машины Управления. А на ограду спикировала серая сова.

Виктор огляделся:

– Лучше поздно…

И направился в дом.

Когда всех людей вывели, причем пленников из подвала пришлось выносить на руках, Виктор понял, что просто чудовищно устал.