Граф Аверин

Подумает, я подкатываю.

– Мал еще подкатывать… – она отвернулась.

– Ага. Я ж просто…

– Просто. – Девушка внезапно посмотрела ему в глаза: – Умер Черный. Парень мой. Тебе первому говорю. Где долбаная зелень? – заорала она.

– Да вот, сестричка!

Появился Урал и протянул девушке обычную сигарету.

Нет, не обычную. Брат его колдуна курил табак. А от этой сигареты табаком совершенно не пахло.

«Вещества», которые якобы употреблял племянник, дошло до него.

Значит, Николай Хмельницкий умер? Вот это новость. Как он должен отреагировать?

– Умер? Черный умер? – повторил он как можно громче.

Их немедленно окружила толпа.

– Что? Умер? Че случилось? Черный помер? От чего? – послышались голоса со всех сторон.

Рыжая девушка по имени Белка обвела всех взглядом, раскурила сигарету, затянулась и выдула в толпу клуб дыма.

– От передоза, – мрачно произнесла она. – Черный умер. Мы все умрем. – С этими словами она приложила бутылку с пивом к губам, выпила ее целиком, без остатка, и швырнула бутылку в стену.

– Свобода и смерть! – заорала она.

– Свобода и смерть! – поддержали остальные и принялись швырять в стену бутылки.

Он понял, что это отличный повод избавиться от своей.

– Свобода и смерть! – заорал он и зачем-то добавил: – Анархия – мать порядка! – Его бутылка полетела в колонну.

Почему-то всем понравился его призыв.

– Анархия – мать порядка! – зазвучало со всех сторон.

В стены, в колонны собора и в сторону Невского проспекта полетели пустые бутылки, окурки, огрызки яблок и прочий мусор.

Кто-то сунул ему в руку сигарету и помог прикурить от спички.

Он понял, что если сейчас он просто сольется с толпой, то ничего не сможет узнать. Хмельницкий умер. Как? Что с ним случилось? Что означает странное слово «передоз»?

Белка тем временем встала и, сжав руку в кулак, подняла ее над головой.

– Свободу порабощенным! – воскликнула она.

– Свободу порабощенным! – поддержала толпа. Молодых людей становилось все больше.

Кузя понял, что медлить нельзя. Хозяин говорил, что эти люди – поклонники дивов и хотят их освободить.

Вскочив на ноги и затянувшись едким, но вполне безобидным дымом, он закричал:

– Свободу порабощенным! Снять ошейники! Долой рабство!

– Долой рабство! – поддержала толпа.

А Белка схватила его под локоть:

– Так ты наш! Что ж сразу не сказал?

– А ты спрашивала? – усмехнулся он.